– Ева, все будет хорошо! – кричу я, схватив свой телефон и набрав номер островной службы спасения для общежитий.
Затем вытаскиваю из корзины в изножье моей кровати еще одно одеяло и выбрасываю его за дверь, чтобы оно намокло.
Под дождем оно промокает насквозь всего за пару секунд, но даже это слишком долго. Потому что огонь распространяется, взбирается по стенам и занавескам к потолку. Я все равно накидываю на нее пропитанное водой одеяло, но она уже не сидит и не шевелится. То, что осталось от нее, просто лежит неподвижно на середине кровати, пока пламя охватывает всю комнату, а телефон, который я держу в руке, просто переключается на голосовую почту.
Я в шоке смотрю на Еву, а между тем пламя распространяется по полу, его жадные языки сжирают веселенький ковер, который мы вместе выбрали, когда узнали, что в том году станем соседками по спальне. Часть меня осознает, что мне надо выбраться отсюда, что опасно оставаться в этой комнате и дальше.
Но я не могу оставить здесь Еву, чтобы она сгорела дотла. Даже если она уже мертва, я не могу просто сбежать и позволить ей…
– Клементина! – слышится голос, перекрывая рев огня и треск дерева, пожираемого им. – Клементина!
– Джуд? – откликаюсь я, когда до меня доходит, чей это голос.
– Где ты?
Я хочу ответить – может быть, он сможет помочь мне вытащить отсюда Еву, но от дыма меня сотрясает приступ кашля, едва не валящий меня на колени.
– Черт возьми, Клементина, где ты? – рычит Джуд меж тем, как парадная дверь бунгало с грохотом распахивается.
И тут я понимаю, что не могу оставаться здесь и дальше. Не могу позволить Джуду рисковать своей жизнью, если он войдет в эту комнату, раз бунгало вот-вот сгорит.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Еву, бросить последний взгляд на ту девушку, которая всего несколько часов назад говорила мне, что все будет в порядке.
А затем бросаюсь бежать.
– Клементина! – опять кричит Джуд, кажется, из нашей гостиной.
– Я здесь! – отзываюсь я и бегу к нему по холлу.
Мы врезаемся друг в друга перед дверью ванной, и он хватает меня и утыкается лицом в мои волосы.
– Я думал, ты погибла, – бормочет он, содрогаясь. – Я думал, что ты
– Ева… – начинаю я, но мой голос срывается.
– Где она? – спрашивает он. Но тут его взгляд перемещается в сторону нашей спальни и языков пламени, лижущих ее дверь, выходящую в холл, и он все понимает.
– Прости, – говорит он. – Мне так жаль.
А затем он поднимает меня на руки и выбегает из парадной двери на проливной дождь, который за последние несколько минут, кажется, только стал еще сильнее. И от этого дождя все становится еще хуже – вокруг стеной льет дождь, а я все равно не смогла спасти Еву.
– Ты в порядке? – кричит Джуд, чтобы перекрыть рев шторма. – Ты не пострадала?
Я совершенно без понятия, что мне надо на это сказать, и просто пялюсь на него, в ужасе раскрыв глаза.
Не получив ответа, Джуд быстро ощупывает меня в поисках повреждений, а когда ничего не находит, кроме нескольких легких ожогов на моих руках, кричит:
– Оставайся на месте!
А затем вновь вбегает в дом.
– Она погибла! – кричу я в ответ и вопреки его приказу взбегаю по лестнице крыльца. Если бы я думала, что Ева, возможно, еще жива, я бы ни за что не оставила ее там. Но она была мертва. Я знаю, что она была мертва, и допустить чтобы Джуд рисковал своей жизнью, чтобы попытаться спасти ту, которая уже погибла…
Но прежде чем я успеваю открыть сетчатую дверь бунгало, он выбегает наружу, покрытый сажей и с мрачным лицом. И несет этот чертов гобелен. Только теперь мантикор на нем больше нет, на их месте красуются слова: ВАШЕ ВРЕМЯ ИСТЕКАЕТ, написанные огромными черными буквами.
Без балды. Но, по-моему, это предостережение немного запоздало.
– Она погибла, – подтверждает он, как будто я и без того уже этого не знаю.
– Ты возвращался туда за Евой или за этим чертовым гобеленом? – вопрошаю я, чувствуя, как во мне разгорается гнев.
– За ними обоими, – отвечает он, потому что он Джуд, и он не лжет. Никогда.
И гнев гаснет во мне, затопленный горем и растерянностью, накрывшими меня, словно цунами.
– Я не понимаю, что произошло! – говорю я ему, меж тем как небо разрезает молния и дождь, гребаными потоками, обрушивается на нас. – С ней все было в порядке. Я не спала. Я видела ее. И клянусь, с ней все было в порядке! А затем, внезапно, она загорелась. Я не понимаю, как это случилось.
– Она просто вспыхнула? – спрашивает Джуд. – Как Эмбер?
– Совсем, как Эмбер, но все же
– Потому что она горела по-настоящему, – подсказывает он.
– Да. Честное слово, я пыталась потушить этот огонь. Я пустила в ход все. Я должна была попытаться… – Я кричу, пытаясь перекрыть непрерывные раскаты грома, и мой голос срывается снова: – Я пыталась потушить ее, но не смогла. Что бы я ни делала, все было без толку. Что бы я ни предпринимала, я не могла ее спасти.
– Это не твоя вина, – говорит Джуд, и лицо его мрачно.
