Ползающих по мне.
По моей постели. В моих волосах. В моем
Я чувствую, что одна из них обвилась вокруг моей шеи, и поднимаю руку, чтобы сорвать ее с себя, и в моем горле опять застревает крик.
Но там ничего нет, только воротник моей пижамы и моя собственная теплая кожа.
На этот раз я подавляю крик, делаю глубокий вдох и протягиваю руку к ночнику, стоящему возле моей кровати.
Я включаю свет, чтобы доказать себе, что все в порядке. И ужасно пугаюсь, потому что в середине моего ярко-оранжевого одеяла сидит большая черная свернувшаяся кольцами змея. И смотрит прямо на меня.
Секунду я просто моргаю, уверенная в том, что я все еще нахожусь во власти кошмара. Но тут она начинает шевелиться, качаясь, и ее черный раздвоенный язык быстро движется взад и вперед, нюхая воздух, нюхая меня.
Я вскакиваю с кровати и бегу в другой конец комнаты так быстро, что мои ноги едва касаются пола.
Когда мне было двенадцать лет, меня укусила гремучая змея на дальней стороне острова. И, хотя Джуд и Каролина доставили меня к тете Клодии в течение получаса, это было чертовски неприятно, и с тех пор змеи были одним из моих худших кошмаров.
Секунду я подумываю о том, чтобы разбудить Еву, чтобы она разобралась с ней: она не любит змей, но в отличие от меня они не внушают ей ужас – но нет, это было бы очень, очень неправильно по отношению к моей соседке по дому.
Я могу это сделать.
Змея начинает ползти по моему пуховому одеялу, и крик, который я подавляла, вырывается наружу.
Я закрываю рот рукой, чтобы заглушить его, и, видимо, это у меня получается, потому что Ева только что-то ворчит, проводит ладонью по лицу, затем переворачивается и снова начинает храпеть.
Змея все еще ползет по моему одеялу и приближается к его краю. А значит, если я быстро что-то не предприму, то мне придется провести остаток ночи, ища эту чертову тварь во всех углах и закоулках нашей комнаты. И если мне не удастся ее найти, то сегодня ночью я наверняка больше не смогу сомкнуть глаз. А может, не смогу сделать этого уже никогда.
Я делаю глубокий вдох, считаю до трех – и, бросившись к кровати, хватаю края одеяла и заворачиваю в него змею. Затем пробегаю через все бунгало, открываю парадную дверь и выбрасываю змею – и одеяло – под проливной дождь.
Что вполне устраивает меня, потому что я все равно ни за что бы не смогла больше спать под этим одеялом.
Захлопнув дверь и заперев ее, чтобы точно остановить эту змею, я прислоняюсь к дверной створке спиной и пытаюсь отдышатся. Если не считать вчерашнего дня, когда я убегала от змееподобного чудовища, вряд ли я когда-либо бегала так быстро.
Когда я наконец восстанавливаю дыхание, то наливаю себе на кухне стакан воды и тихонько возвращаюсь в спальню. И пытаюсь решить, смогу ли я опять лечь сегодня в кровать, не сменив постельное белье.
Логика говорит мне, что это была всего-навсего одна змея, одна большая гадкая змея и что ни под моей кроватью, ни в постельном белье никак не может прятаться еще одна. Но логика и фобии обычно не ходят рука об руку и, попив воды, я решаю, что, если я хочу поспать еще пару часов, постельное белье все-таки необходимо сменить.
У меня уходит десять минут на то, чтобы заново застелить кровать и тщательно – очень, очень тщательно – проверить мои одеяла и пространство под моей кроватью, чтобы удостовериться, что других змей там нет. Зато теперь я уверена, что меня не ждут новые сюрпризы, и наконец ложусь в кровать и протягиваю руку, чтобы выключить свет.
Но, когда я собираюсь щелкнуть выключателем, Ева издает странный звук, как будто она задыхается.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что с ней, и в ужасе вижу, как ее охватывает пламя.
Одну долгую ужасную секунду я не верю своим глазам.
Две еще более долгие секунды я думаю, что она, возможно, феникс, как Эмбер, и просто не знала об этом.
Но где-то через четыре секунды до меня доходит, что это совсем непохоже на то, что происходило с Эмбер.
Ева
Она протягивает руки ко мне, и я вскакиваю истошно крича, и ищу что-то, что могло бы затушить пламя. Поскольку я конченая дура, я только что вышвырнула из дома мое пуховое одеяло, поэтому я срываю с моей кровати простыню и накидываю ее на Еву в отчаянной попытке прекратить горение. А затем пытаюсь сбить пламя руками, как Джуд пытался сделать это с Эмбер, но оно продолжает бушевать. Хуже того, Ева душераздирающе кричит, и это самый ужасный звук, который мне доводилось когда-либо слышать.
– Я спасу тебя, – говорю я ей, схватив стакан воды, который я только что себе налила, и вылив его на нее, прежде чем схватить и нижнюю простыню. Но, накидывая ее на Еву, я уже понимаю, что от этого не будет толку.
