— Инесса Львовна, подождите, давайте я полезу первым и буду подавать вам руку, — но предложение Павла Ивановича о помощи запоздало. Нога Инессы Львовны соскользнула с камня, и женщина, вскрикнув, неловко присела на колени.
— Так и знала, что добром это не кончится! — лицо Инессы Львовны скривилось гримасой боли.
— Вы не ушиблись, все в порядке? — Павел Иванович помог ей присесть на пологий каменный выступ.
— Пока не знаю, что у меня, чувствую только боль… чуть повыше пятки.
Инесса Львовна наклонилась:
— Здесь… — она, морщась, потерла лодыжку, — ой… не могу… больно двигать ступней.
Павел Иванович присел рядом с ней, обследуя указанное место ноги, осторожно пощупал, слегка надавил.
— Пошевелите пальцами… нормально… ничего страшного нет. Просто растяжение мышцы.
— Дальше я идти не смогу, — Инесса Львовна, сморщившись, растирала ушибленное место. — Идите, идите… я дождусь вас здесь. До вершины осталось совсем немного, — она с тоской в глазах посмотрела наверх. — Жаль, но ничего не поделаешь. Идите, надеюсь, медведей тут не будет.
— Медведей точно не будет, — заверил ее Павел Иванович. — Зачем им карабкаться по камням, им и внизу хватает земных благ. Кстати, отсюда открывается замечательный вид… — художник окинул взором панораму долины, озера и далеких горных хребтов. — Я оставлю здесь этюдник, поднимусь на вершину и позвоню жене. А потом мы с вами попробуем перенести на холст этот величественный вид.
Инесса Львовна вытерла слезы и посмотрела на него с благодарной улыбкой:
— Спасибо вам за все, я очень ценю все-все, что вы сделали для меня… Идите.
Павел Иванович продолжил восхождение, которое давалось ему с трудом, сказывался накопленный годами лишний животик. Время от времени он останавливался, чтобы глубоко вздохнуть, рубашка липла к спине.
Люся первой сделала шаг на камень, венчающий склон хребта. Она громко выдохнула и обернулась вниз. Глеб, стиснув зубы от напряжения и боли в покалеченной руке, старался не отставать от жены. Он карабкался, зная, что конец подъема уже близок…
Потом они стояли, взявшись за руки, и смотрели в безбрежную голубизну небесного океана.
— Здесь как будто другое измерение, посмотри, как близко плывут облака, — Люся потянулась вверх рукой. — Еще чуть-чуть и я смогу погладить их…
Глеб увидел Павла Ивановича, который сконцентрировав свои усилия и внимание, медленно продвигался к ним.
— Подожди, я помогу Павлу Ивановичу, — он осторожно спустился на несколько метров по склону вниз и, собрав силы, помог художнику преодолеть последний, наиболее опасный участок подъема, изобилующий острыми краями каменной россыпи.
— Спасибо за руку помощи, признаюсь, она была очень кстати, — Павел Иванович устало опустился на ближайший гладкий камень. Посидел, выравнивая дыхание, протер очки, достал телефон.
Глеб оглянулся по сторонам: Люся и Павел Иванович были заняты телефонными разговорами. Он отошел подальше в сторону, выбрал вросший в землю, покрытый мхом валун, присел на него. Перед ним раскинулась живописная панорама долины, затерянного среди лесного океана поселка и блестевшего зеркальной гладью озера. Ветер трепал волосы. Рядом светилась белым глянцем кварцитов Медвежья скала. Чувство усталости от подъема сменилось расслабленностью, поутихла боль в левой руке. Дыхание выровнялось, стало свободным, легким.
Глеб смотрел в небо, как будто искал ответ на многие вопросы, волновавшие его последнее время. Широко раскинув крылья, парила птица, ловя воздушные потоки.
…Может быть там, далеко-далеко, в этой бездонной лазури кроется разгадка их земного бытия. Их земное бытие… каким необозримым, безграничным видится с горных высот место их обитания: лесные дали, озера, луга… места хватит всем смертным, чтобы жить свободно, вне рамок тонущих в смоге и толчее городов, свободно, подобно летящей птице… как она гордо парит, купаясь в потоках ветра, ощущая свое величие и вольность…
Взгляд Глеба переместился левее, где за выступом Медвежьей скалы, еле заметным сизым облаком из пыли и дыма, угадывалось присутствие людского скопления — город Лесогорск.
Глеб вытащил из кармана телефон. Набрав номер напарника по службе в полиции и передав ему свою просьбу, он в ожидании ответа опять погрузился в созерцание и размышления…
Ответный звонок заставил Глеба вздрогнуть. Он молча выслушал своего коллегу.
…Ну, вот и все. Последняя цепочка моей версии замкнулась. Я — полицейский, и мой долг, вне зависимости нахожусь ли я на службе или нет, встать на пути преступника.
В его памяти вдруг всплыл поздний летний вечер, старые гаражи на окраине их городка, две темные тени, а потом — сильнейшая боль в левом плече. Он зажмурился, как бы заново переживая тот удар, навсегда оставивший покалеченной его левую руку.
…Тогда я был вне службы, просто выполнил свой гражданский долг. Вот и теперь… опять долг, долг перед кем? Собой?..
За его спиной раздался оклик Люси:
— Гле-еб! Идем сюда, помоги мне собрать ягоды, их так много, что одной мне не справиться.
Глеб оперся здоровой, правой рукой о камень и поднялся на ноги.
