Тем временем группа добровольцев по нашей просьбе обследовала пруд. Стояла середина августа, и ребята с удовольствием прыгали в воду. Вскоре ракетница была найдена.
— Ваша? — спросил я у Мосейчука.
— Моя, — мотнул он головой.
— Когда из нее последний раз стреляли?
— Утром.
Мы с Баженовым переглянулись.
— В кого?
— В собаку. Выла. Ну, я и шарахнул в нее. Не попал.
Баженов увез ракетницу на экспертизу. А утром сообщил: выстрел в старшего лейтенанта произведен из другого оружия. Мосейчука следует отпустить.
И снова все началось с нуля. С оперуполномоченным Богомоловым мы посетили Ставищенский сельский Совет и попросили председателя дать краткую характеристику ка тех жителей села, которые не хотят работать.
— Таких у нас раз-два и обчелся, — сказал председатель. — В основном все люди трудолюбивые.
— И все же?
Председатель побарабанил пальцами по столу:
— Есть, правда один. Загоруйко Федор. Ходят слухи, что украл корову в селе Йосиповка, продал спекулянтам. Но это не доказано…
Тут же из сельсовета я позвонил Баженову и назвал фамилию Федора Загоруйко.
— Хорошо, выясним, — пообещал полковник.
Председатель выглянул в окно.
— Появился соколик. Вон видите? Это и есть Загоруйко. В буфет направился. На дню два-три раза туда наведывается.
Мы решили познакомиться с Загоруйко поближе.
Буфетчица Нина встретила нас, как старых знакомых. Заранее предупрежденная о цели нашего приезда в Ставище, как настоящий конспиратор, спросила с усмешкой:
— Вам, как всегда, по двойной?
— Давай, Нина, по двойной, — согласился Богомолов.
В буфете было малолюдно. За отдельным столиком скучал Федор Загоруйко. Увидев нас, обрадовался:
— Может, объединимся, хлопцы?
— Можно, — кивнул я.
Он перетащил к мам свои напитки и закуску. Пил Федор крупными глотками, быстро пьянел. Заплетающимся языком пригласил в субботу на свежину.
На следующий день, к вечеру, у нас уже были обширные данные о Загоруйко. К тому же под видом дачников мы жили на квартире у всезнающей старушки, которую величали Феклой Ивановной. Без умолку она рассказывала нам все новые и новые подробности об убийстве Сергея Чередниченко.
— Неужели не найдут супостатов? — сокрушалась. — Милиция-то покрутилась да и была такова…
Выходит, по селу шли такие разговоры? Очень хорошо. Нас это устраивало.
Едва рассвело, мы поспешили на подворье Загоруйко. В сарае, на соломе, уже лежал заколотый кабан. Хозяин, предвкушая застолье, был оживлен и даже весел.
— Неси, Галя, стаканы! — закричал жене, углядев нас в воротах.
— Погодите, гражданин Загоруйко! Мы из милиции, — остановил я хозяина.
— Что? — подскочил Федор.
Я показал удостоверение. Хозяин испуганно присел на табуретку. Мы с полковником Богомоловым уже знали, что в ночь убийства Загоруйко в Ставище не было. Уезжал «на промысел» в Макаровский район. Так что к убийству старшего лейтенанта он причастен не был. Однако дружил с весьма подозрительными типами.
— То, что вы, гражданин Загоруйко, похитили корову в селе Йосиповка, нам уже известно, — начал я беседу.
— Не докажете! — забормотал Федор.
— Доказательства есть. Но сейчас нас интересует другое. Скажите, что вам известно о мужчине в желтых сапогах, которого, это видели многие в деревне, вы привели на ночлег к Губатой?
— Ничего. Знаю только, что зовут его Николаем. Спросите лучше обо всем у Покутного. Это он просил меня устроить Николая на ночлег к Губатой.
Накануне председатель сельсовета в двух словах рассказал нам биографию дружка Загоруйко — Василия Покутного. Родом он из Полтавской области. Фашисты (с его слов) сожгли родную хату, расстреляли близких. Его самого погнали в Германию на каторжные работы. По дороге сбежал. Осел в примаках у женщины, старше его лет на десять. Тихий, работящий.
— Не пьет?
— Не замечал.
Два раза в день я докладывал полковнику Баженову о ходе расследования. Доложил, как положено, и о тихом работящем Василии Покутном, что был родом с Полтавщины.
Ночью в окно нашей комнаты осторожно постучали. Я выглянул во двор и узнал полковника.
— Вот неожиданность! — удивился. — Ведь решено было поддерживать связь по телефону?
— Ситуация изменилась, — входя в комнату, шепнул полковник. — Покутный — полицай. Вместе с немцами удрал из Полтавы.
— Вот это да! — протянул Богомолов.
— Немедленно к Покутному, будем брать, — приказал Баженов.
Но мы опоздали. Покутного в селе не было.
— Уехал в Киев к родственникам, — ответила жена.
Что же делать? Ждать его? Но он, если верить жене, стрелять в старшего лейтенанта не мог, так как накануне убийства в восемь часов вечера уехал на попутном грузовике.
Итак, специально уехал или совпадение? Вполне возможно, чтобы иметь железное алиби. Выходит, он знал о предстоящем убийстве?..
— Думаю, знал, — высказался Богомолов.
— Это и мое мнение, — согласился полковник Баженов. — Теперь наша задача — найти обладателя желтых сапог — Николая. По заявлению Федора Загоруйко, этот человек приехал со стороны Киева, причем скорее всего из ближних к Житомирской области районов — Макаровского или Фастовского.
