кто испытывает то же на себе, ибо слабой человеческой природе присуща тайная страсть вымещать на беззащит¬ ных свои обиды, нанесенные сильными мира сего, В то же время свободное общество, защита прав которого га¬ рантирована ^ что является совершенно необходимым для процветания в нем нравственности, просвещения и разума, — охотнее всех остальных воздает должное вла¬ стям. Поэтому свободные государства более надежно, чем другие, ограждены от народного недовольства и волнений, ибо там не часто найдется гражданин, извращенный на¬ столько, чтобы не почувствовать, что, желая мстить обще¬ ству за превратности своей судьбы, он тем самым при¬ знает лишь собственную неполноценность. Сколько ни сдерживай бурный поток, он вечно грозит смести со своего пути искусственные преграды; лишь сво¬ бодный поток выльется в спокойную, глубокую реку, плавно несущую свои полные воды в океан. Вернувшись к своим гостьям, Джельсомина принесла им утешительные вести. Мятежники во дворце и вызван¬ ная сенатом гвардия отвлекли внимание от беглянок, и если кто-нибудь случайно приметил, как две женские фигуры скрылись в дверях тюрьмы, то это было так есте¬ ственно, что никто, конечно, не заподозрил их в том, что они останутся там надолго. Немногих служащих тюрьмы, которые и вообще-то не очень следили за общедоступ¬ ными помещениями, любопытство увлекло из дворца.: Скромная комната, куда привела беглянок Джельсомииа, целиком принадлежала ей, и здесь вряд ли кто-нибудь мог нарушить их уединение, разве что Совет счел бы нужным привести в движение свои адские щупальца, от которых редко что-либо ускользало. Слова Джельсомины успокоили донну Виолетту и гу¬ вернантку. Теперь они могли не спеша обдумать план побега и не терять надежды на скорую встречу Виолет¬ ты с доном Камилло. Но они все еще не знали, как сооб¬ щить ему о своем положении. Решено было, что, когда волнение в городе уляжется, они наймут лодку и, изме¬ нив насколько возможно свой внешний вид, просто от¬ правятся во дворец герцога. Но, поразмысли?, донна Фло- ринда убедилась в опасности и такого шага, ибо дон Ка¬ милло всегда был окружен агентами полиции. Случай, зачастую помогающий больше, чем самый хитроумный план, особенно в трудных обстоятельствах, забросил их 298
в надежное, хоть и временное убежище, и было бы край¬ не опрометчиво покинуть его без величайших предосто¬ рожностей. Наконец гувернантка решила обратиться к услугам кроткой Джельсомины, проявившей, к ним столько ис¬ креннего участия. Заметив, с каким интересом она слу¬ шала донну Виолетту, Флоринда женским чутьем уга¬ дала истинную причину этого внимания. Рассказ Вио¬ летты о том, как, спасая ее жизнь, дон.Камилло бросился в канал, Джельсомина слушала затаив дыхание; глубокое волнение отразилось на ее лице, когда дочь синьора Тье¬ поло говорила про риск, которому подвергал себя герцог, добиваясь ее любви; а при словах о святости союза, ко¬ торый не смог разрушить своими кознями даже сенат, в мягких чертах доброго лица девушки светилась истинно женская душа. — Если бы нам удалось известить дона Камилло о нашем положении, — сказала гувернантка, — все могло бы окончиться хорошо, инаде наше счастливое убежище здесь не принесет нам никакой пользы. — Но хватит ли у него смелости пойти наперекор вла^ стям? — спросила Джельсомина. — Он мог бы довериться надежным людям, и еще до восхода солнца мы были бы уже далеко, вне власти се¬ ната, — сказала донна Флоринда. Эти расчетливые се¬ наторы не остановятся перед тем, чтобы объявить свя¬ щенные обеты моей воспитанницы детскими клятвами и пренебречь гневом папского престола, если затронуты их интересы. — Таинство брака установлено не людьми. Это, по крайней мере, они должны уважать! — Не заблуждайтесь! Для них нет ничего святого, если дело касается политики. Что им желания девуш¬ ки или счастье одинокой и беспомощной женщины? Мо¬ лодость моей воспитанницы дает им желанный предлог вмешиваться в ее жизнь, хотя эта молодость должна была бы тронуть их сердца и заставить их понять, что они обрекают Виолетту на долгие годы страданий. Эти люди не понимают чувства благодарности; узы привязан¬ ности для них всего лишь средство использовать страх подданных за своих близких, но не для оказания мило¬ сердия; они смеются над любовью и преданностью 299