все же я слыхала о красоте и богатстве донны Виолетты, Надеюсь, что она действительно богата, а ее красоту я вижу теперь сама, Виолетта покраснела от смущения и удовольствия, — Те, кто говорит так, слишком добры к сироте, сказала она, — хотя мое роковое богатство они оценили правильно. Ведь ты, наверно, знаешь, что сенат берет на себя заботу обо всех осиротевших девушках из знатных семей. — Откуда мне знать, синьора? Святой Марк, видно, милостив, если это так! — Ты теперь будешь думать иначе, Джельсомина. Ты молода и, наверно, проводишь все свое время в одиноче¬ стве? — Да, синьора. Я редко хожу куда-нибудь, кроме ком^ наты больной матери или камеры какого-либо несчаст¬ ного заключенного. Виолетта взглянула на свою наставницу, явно сомне¬ ваясь в том, что эта девушка, столь далекая от всего мир¬ ского, сможет оказать им помощь. Тогда ты едва ли поймешь, что знатная синьора может быть вовсе не расположена уступать настояниям сената, который распоряжается ее желаниями и чувст¬ вами, как ему вздумается. Джельсомина внимательно смотрела на говорившую, и ей, очевидно, было непонятно, о чем идет речь. Виолет¬ та снова взглянула на донну Флоринду, словно прося помощи. — Женский долг часто бывает очень нелегким, — вступила в разговор донна Флоринда, чутьем угадывая смысл взгляда своей спутницы. Наши привязанности не всегда соответствуют желаниям наших друзей. Нам запрещено распоряжаться своей судьбой, но мы не можем всегда повиноваться! —’ Да, я слышала, что благородным девицам не раз¬ решают видеть того, с кем, они будут обручены. Если это то, о чем вы говорите, синьора, такой обычай всегда казался мне несправедливым,' если не сказать — же¬ стоким. — А девушкам твоего круга позволено выбирать дру¬ зей из тех, кто, возможно, станет близок ее сердцу? — спросила Виолетта. 294
*— Да, синьора, такой свободой мы пользуемся даже в тюрьме. — Тогда ты счастливей тех, кто живет во дворцах! Я доверяюсь тебе: ведь ты не выдашь девушку, которая стала жертвой несправедливости и принуждения? Джельсомина подняла руку, словно желая предосте¬ речь свою гостью, и прислушалась. — Немногие входят сюда, — сказала она, но суще¬ ствуют всякие способы подслушивать тайны, о которых я ничего не знаю. Пойдемте подальше отсюда. Тут есть одно место, где можно разговаривать свободно. Джельсомина повела женщин в маленькую комнатку, в которой обычно разговаривала с Якопо. — Вы сказали, синьора, что я не способна выдать де¬ вушку, которая стала жертвой несправедливости, и вы не ошиблись. Переходя из одной комнаты в другую, Виолетта имела время поразмыслить обо всем происшедшем и решила в дальнейшем быть более сдержанной. Но искреннее уча¬ стие, с каким отнеслась к ней Джельсомина, девушка с мягким характером, скромная и застенчивая, настолько расцоложило откровенную по природе Виолетту, что опа незаметно для себя самой вскоре поведала дочери тюрем¬ щика почти все обстоятельства, которые в конце концов привели к их встрече. Слушая ее, Джельсомина побледнела, а когда донна Виолетта закончила свой рассказ, она вся дрожала от вол¬ нения. — Сопротивляться власти сената не так просто, — еле слышно промолвила Джельсомина. — Вы понимаете, синь¬ ора, какой опасности подвергаетесь? Даже если я этого не понимала, то теперь слишком поздно менять свои намерения. Я — жена герцога святой Агаты и никогда не стану женой другого! — Боже! Это правда. Все же, наверно, я бы скорей умерла в монастыре, чем ослушалась сената. 5— Ты не знаешь, милая Джельсомина, как отважны бывают жены, даже такие молодые, как я! По детской привычке ты еще очень привязана к отцу, но придет день, когда все твои мысли будут сосредоточены на дру¬ гом человеке. Джельсомина подавила волнение, и ее лучистые глаза засветились* 295