— Вы служите синьору Камилло Монфорте? — спро¬ сила его Джельсомина, когда тот проходил мимо, направ¬ ляясь к выходу на канал. — Я его гондольер, прекрасная синьора, — ответил Джино, слегка приподняв шапочку, но почти не глядя на девушку. — Можете ли вы передать ему, что с ним желает по¬ говорить наедине женщина? — Пресвятая дева Мария! В Венеции полно женщин, которые хотят поговорить наедине с мужчиной, прекрас¬ ная синьора. Вы лучше навестили бы статую святого Тео¬ дора на Пьяцце, чем обращаться к моему господину в эту минуту. Камень наверняка окажет вам лучший прием. — Вам приказано отвечать так всем женщинам, ко¬ торые сюда приходят? — Черт побери! Вы задаете слишком нескромные во¬ просы, синьора. Возможно, мой хозяин и принял бы одну особу вашего пола, которую я мог бы назвать по имени, но, клянусь вам, сейчас мой синьор — не самый любезный кавалер Венеции! — Если ради одной он сделает исключение, то вы слишком дерзки для слуги. Откуда вы знаете, что я не та самая особа? Джино вздрогнул. Он оглядел Джельсомину с головы до ног и, сняв шапку, поклонился. — Я ничего не знаю про это, синьора, — сказал он. — Может быть, вы — его светлость дож Венеции или по¬ сланник императора. В последнее время я не смею утвер¬ ждать, что вообще что-нибудь знаю в Венеции... Но тут Джино прервал гондольер, привезший Джель¬ сомину; он поспешно вошел в вестибюль и, хлопнув Джино по плечу, шепнул ему на ухо: — Сейчас не время отказывать. Пусть она пройдет к герцогу. Джино больше не колебался. С решительным видом, свойственным слуге-любимцу, он растолкал толпившуюся в вестибюле челядь и вызвался сам вести Джельсомину к хозяину. Когда они поднимались по лестнице, трое слуг уже куда-то исчезли. В то время жилище дона Камилло выглядело еще бо¬ лее мрачным, чем другие венецианские дворцы. В комна¬ тах горел тусклый свет, самые ценные картины были сняты со стен, и внимательный взгляд заметил бы, что 306
хозяин не собирается оставаться здесь долго. Но, следуя за Джино во внутренние покои, Джельсомина не обратила внимания на все эти мелочи. Наконец гондольер отпер какую-то дверь и со смешанным чувством почтения и не¬ доверия жестом пригласил Джельсомину войти в ком¬ нату. — Мой хозяин обычно принимает дам здесь, — сказал гондольер. — Входите, ваша светлость, — я сообщу госпо¬ дину об ожидающей его-радости. Джельсомина вошла, не колеблясь, но сердце ее силь¬ но забилось, когда она услышала, что дверь за ней за¬ перли на ключ. Девушка оказалась в прихожей, и, уви- .дев свет, проникавший из дверей соседней комнаты, по¬ думала, что ей следует пройти туда. Но, едва она пере¬ ступила порог, как очутилась лицом к лицу с другой женщиной. — Аннина! — сорвалось с губ удивленной девушки. — Джельсомина! Кого я вижу — тихую, скромную, за¬ стенчивую Джельсомину! — воскликнула, в свою очередь, ее двоюродная сестра. Эти слова прозвучали совершенно недвусмысленно. Ра¬ ненная подозрением, Джельсомина сняла маску, чувствуя, что от глубокой обиды ей нечем дышать. — И ты здесь? — добавила она, сама не зная, что го¬ ворит. — И ты здесь? — повторила Аннина, смеясь так, как смеются бесчестные люди, полагая, что невинные опусти¬ лись до их уровня. — Но я... я пришла сюда из сострадания! У меня по¬ ручение... — Святая Мария! Мы обе здесь по одной и той же причине! — Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, Анни¬ на. Ведь здесь дворец дона Камилло Монфорте, благород¬ ного неаполитанца, который претендует на звание сена¬ тора? — Да, дворец самого беспутного, самого богатого, са¬ мого красивого и самого непостоянного кавалера Венеции! Приходи ты сюда тысячу раз, ты бы ничего другого не узнала! Джельсомина с ужасом слушала сестру* Аннина пре¬ восходно знала ее характер, если только порок может знать невинность, и она с тайной радостью смотрела на 11* 307