ее побледневшее лицо и широко раскрытые глаза. В пер¬ вую минуту она даже сама поверила в то, что успела на¬ говорить про дона Камилло, но явное отчаяние перепу¬ ганной девушки навело ее на другие подозрения. — Ведь я не сказала тебе ничего нового, — быстро до¬ бавила она, — я только сожалею, что вместо герцога свя¬ той Агаты ты встретила здесь меня. — Аннина! О чем ты говоришь! — Но не за своей же кузиной ты пришла во дворец? Джельсомина уже давно знала горе, но никогда до этой минуты она не знала жгучего стыда. Из глаз ее по¬ лились горькие слезы, и, не в силах держаться на ногах, девушка опустилась на стул. — Я не хотела так обидеть тебя, — продолжала хит¬ рая дочь виноторговца. — Но ведь ты не станешь отри¬ цать, что мы обе находимся в кабинете у самого беспут¬ ного кавалера Венеции! — Я уже сказала тебе, что меня привело сюда состра¬ дание. Сострадание к дону Камилло? — Нет, к благородной синьоре, юной и прекрасной, добродетельной жене, дочери покойного синьора Тье¬ поло, самого Тьеполо, Аннина! — А почему даме из рода Тьеполо понадобилась по¬ мощь дочери тюремного смотрителя! — Почему? Да потому, что с ней поступили неспра¬ ведливо. Среди рыбаков было волнение... И мятежники освободили синьору и ее гувернантку... Его светлость дож говорил с ними во дворце... А далматинцы уже шли по набережной... И им пришлось спрятаться в тюрьме в та¬ кую страшную, минуту... Сама святая церковь благосло¬ вила любовь... Джельсомина не могла продолжать, и, задыхаясь от желания доказать свою невиновность, она громко разры¬ далась. Как ни бессвязна была ее речь, все же она ска¬ зала достаточно, чтобы окончательно убедить Аннину в правильности ее подозрений. Зная о тайной свадьбе гер¬ цога, о волнениях рыбаков, об отъезде донны Виолетты с наставницей из монастыря, в который их доставили прошлой ночью, на отдаленный остров, так что, когда Аннина была вынуждена сопровождать дона Камилло в монастырь, герцог убедился там в отсутствии тех, кого искал, и так и не узнал, в каком направлении они ис¬ 308
чезли, дочь виноторговца сразу поняла не только, в чем состоит поручение, возложенное на сестру, но и положе¬ ние беглянок. — И ты веришь всем этим россказням, Джельсо- мина? — спросила она, делая вид, что жалеет сестру за ее доверчивость. — Нравы так называемой дочери синьора Тьеполо и ее спутницы хорошо известны на площади Святого Марка! — Если бы ты видела, как прекрасна и невинна эта синьора, ты бы никогда так не говорила! — Да что может быть привлекательней порока! Это самая простая .уловка дьявола, чтобы обманывать довер¬ чивых простаков. — Но тогда зачем им понадобилось укрываться в тюрьме? — Значит, у них было достаточно оснований бояться далматинцев. Я могу еще кое-что порассказать тебе о тех, кого ты приютила с риском для собственной репутации. В Венеции есть женщины, позорящие свой пол, а эти две, особенно та, которая назвалась Флориндой, известна, как торговка незаконным товаром! Она получила щедрый по¬ дарок от неаполитанца — вино с его калабрийских вино¬ градников, — и вот, желая подкупить меня, она предло¬ жила мне это вино, рассчитывая, что я забуду свой долг и стану помогать ей обманывать республику. — Неужели это правда, Аннина? — Зачем мне тебя обманывать? Разве мы с тобой не дети родных сестер? И, хотя дела на Лидо мешают нам часто видеться, мы же любим друг друга! Так вот, я со¬ общила об этом властям, и вино тут же отобрали, а этим якобы благородным дамам пришлось в тот же день скрыться. Предполагают, что они собираются бежать из города вместе с этим распутным неаполитанцем. Выну¬ жденные прятаться, они послали тебя известить герцога, чтобы он пришел им на помощь. — А зачем ты здесь, Аннина? — Удивляюсь, что ты не спросила об этом раньше! Джино, гондольер дона Камилло, долго и безуспешно уха¬ живал за мной, и, когда эта самая Флоринда пожалова¬ лась ему, что я раскрыла ее обман, как поступила бы лю¬ бая порядочная девушка, Джино посоветовал своему синьору схватить меня — отчасти из мести, отчасти жо 309