Аннина полагала, что лодка идет к площади, то есть туда, куда бы девушка направилась, оказавшись одна, а Джельсомина не сомневалась, что тот, кого она называла Карло, был и в самом деле наемным гондольером и везет ее прямо к ее жилищу. Невинная душа может снести презрение всего света, но нет для нее ничего тяжелее подозрений того, кого она любит. Джельсомина вспомнила все, что ей говорила се¬ стра про дона Камилло и его сообщниц, и хша почув¬ ствовала, что краска заливает ее лицо при одной мысли о том, что теперь подумает о ней ее возлюбленный. Де¬ сятки раз бесхитростная девушка успокаивала себя, по¬ вторяя: «Он меня знает и не подумает ничего дурного», и все же ей не терпелось рассказать ему всю правду. В таких случаях неизвестность еще тяжелее оправдания, а для человека порядочного оправдываться всегда чрез¬ вычайно унизительно. Притворившись, что под балдахином ей душно, Джель¬ сомина вышла, оставив там сестру. В свою очередь, дочь виноторговца обрадовалась случаю побыть одной, ибо ей хотелось обдумать все неожиданные повороты пути, на который она ступила. Выйдя из каюты, Джельсомина подошла к гондольёру. — Карло! — сказала она, видя, что он молча продол¬ жает грести. — Джельсомина! — Почему ты ни о чем не спрашиваешь? — Я знаю твою коварную, сестрицу и догадываюсь, что ты стала ее жертвой. Но когда-нибудь ты узнаешь правду. — Ты не узнал меня, Карло, когда я окликнула тебя с моста? — Нет, не узнал. Я был бы рад любому пассажиру. — Почему ты называешь Аннину коварной? — Потому что в Венеции не найти более лукавой души и более лживого языка! Тут только Джельсомина вспомнила, что ей говорила донна Флоринда о дочери виноторговца. Пользуясь род¬ ственными узами и доверием, которое честные люди пи¬ тают обычно к своим друзьям, пока их иллюзии не рас¬ сеяны, Аннине легко удалось убедить свою кузину в том, что она укрыла недостойных женщин. Но теперь Аннину открыто обвинял тот, на чьей стороне были все симпатии 312
Джельсомины! И, совершенно сбитая с толку, девушка дала волю своим чувствам и рассказала ему все. Тихим голосом она торопливо передала Карло происшествия это¬ го вечера и то, что говорила Аннина о женщинах, кото¬ рых она приютила у себя. Якопо слушал ее с таким вниманием, что позабыл про весло. — Довольно. Я все понял, — сказал он, когда Джель- сомина, краснея от искреннего желания оправдаться в его глазах, кончила свой рассказ. — Не верь своей кузине, она лживее самого сената. Мнимый Карло говорил тихо и решительно. Джельсо- мина выслушала его с изумлением и вернулась под бал¬ дахин. Гондола продолжала свой путь, словно ничего не произошло. Глава XXV Довольно. С души спал груз. Тебя люблю я, Губерт. Потом скажу, чем награжу тебя. Так помни. Шекспир, «Король Иоанн» Якопо были хорошо известны многие вероломные дей¬ ствия венецианского правительства. Зная, как сенат с по¬ мощью своих агентов непрестанно следит за каждым шагом тех, кто их интересует, он был далек от надежды на успех, хотя обстоятельства, казалось, ему благоприятство¬ вали: Аннина теперь очутилась в его власти, и она, оче¬ видно, не успела еще передать кому-нибудь из своих хо¬ зяев сведения, которые выведала у сестры. Но одним же¬ стом или взглядом, брошенным на тюремные ворота, или видом несчастной жертвы принуждения, или, наконец, одним восклицанием она могла бы поднять тревогу сред?! агентов полиции. Поэтому самым важным сейчас было поместить Аннину в какое-нибудь надежное место. Вер¬ нуться во дворец дона Камилло значило попасть в самое логово агентов сената. Неаполитанец, надеясь на своп связи и выведав все, что знала Аннина, не видел больше смысла задерживать у себя эту особу, но Якопо нашел нужным вновь задержать ее, так как теперь положение 313