надеясь, что я отрекусь от своих слов. Ты, наверно, слы¬ шала, к какому дерзкому произволу прибегают эти гос¬ пода, когда кто-нибудь поступает наперекор их воле. И Аннина со всеми подробностями рассказала сестре о том, как ее похитили, скрыв, разумеется, те факты, рас¬ сказывать о которых было не в ее интересах. — Но ведь существует же такая синьора Тьеполо! — Верно, как то, что мы с тобой сестры. Святая ма¬ донна! Надо же было случиться так, чтобы этим обман¬ щицам повстречалась такая невинная душа, как ты!1 Жаль, не со мной им пришлось иметь дело! И, хотя я тоже не знаю всех их хитростей — святая Анна мне сви¬ детельница! — но они-то сами мне хорошо известны!, — Они говорили о тебе, Аннина! Аннина бросила на сестру взгляд, подобный тому, ка¬ ким смотрит на свою жертву змея, но, ничем не выдав своей тревоги, добавила: И, уж конечно, ничего хорошего. Да мне было бы и неприятно слышать похвалу от таких, как они. — Они тебе не друзья, Аннина! — Говорили они, что я нахожусь на службе у Совета? — Да, говорили. — Неудивительно. Люди бесчестные никогда не могут поверить, что другие живут с чистой совестью. Но тише!! Вот идет сам герцог* Посмотри на этого распутника, Джельсомина, и ты станешь так же презирать его, как я! Дверь открылась, и вошел дон Камилло Монфорте. По его настороженному виду можно было угадать, что он не надеялся встретить здесь свою жену. Джельсомина под¬ нялась и, хотя все, что она здесь видела и рассказ Анни¬ ны совсем сбили ее с толку, она, словно олицетворение скромности и добродетели, стоя ожидала приближения герцога. Неаполитанец был заметно поражен ее красотой и невинным видом, но брови его сдвинулись, как у чело¬ века, который заранее приготовился к обману. — Ты хотела меня видеть? — спросил он. — Да, у меня было такое желание, благородный синь¬ ор, но... Аннина... — Увидев ее, ты передумала? — Да, синьор. Дон Камилло пристально и с явным сожалением взглянул на нее* 310
—• Ты еще слишком молода для подобного ремесла! Вот тебе деньги и уходи, откуда пришла..« Нет, погоди. Ты знаешь эту Аннину? — Она родная племянница моей матери, благородный герцог. —- Ах, вот как? Что ж, достойные сестрицы! Убирай¬ тесь обе, вы мне не нужны! Но помни, — тут герцог, взяв Аннину под руку, отвел ее в сторону и негромко продол¬ жал угрожающим тоном: Ты видишь, что меня следует бояться не' меньше, чем Совета! И впредь от меня не укроется ни один твой шаг. Если у тебя хватит благо¬ разумия, придержи язык. Делай что хочешь, я тебя не боюсь, но помни: в твоих же интересах быть осто¬ рожной. Аннина смиренно поклонилась, словно в знак благо-- дарности за мудрый совет, и, взяв за руку сестру, кото¬ рая от всего услышанного еле держалась на ногах, покло¬ нилась вновь и поспешила удалиться. Так как слуги зна¬ ли, что их хозяин у себя, никто не остановил девушек, когда они покидали дворец. Джельсомина, которой еще больше, чем ее спутнице, не терпелось покинуть столь оскверненное, по ее мнению, место, едва не бежала к сво¬ ей гондоле. Гондольер ждал их на ступеньках причала, и спустя мгновение лодка уже мчалась прочь от дворца, который обе женщины покидали с радостью, хотя и по разным причинам. В спешке Джельсомина оставила во дворце свою маску. Когда гондола вошла в Большой канал, девушка выглянула в окно каюты подышать свежим воздухом. Луна осветила ее простодушное лицо; щеки пылали от оскорбленной гордости, а также от радости, что ей уда¬ лось наконец вырваться из столь унизительного положе¬ ния. В этот миг кто-то коснулся ее плеча, и, обер¬ нувшись, она увидела гондольера, знаком приказавшего ей молчать. Затем он медленно поднял свою маску. «Карло!» — чуть не вырвалось из уст Джельсомины, но жест гондольера заставил ее сдержаться. Джельсомина отошла от окна и постепенно успокои¬ лась, обрадованная тем, что в такую минуту очутилась лод защитой единственного человека, которому она пол¬ ностью доверяла. Гондольер не спросил, куда направить лодку. Гондола шла к порту, что нисколько не удивило обеих девушек* 311