Вновь зазвучала труба, и теперь воззвание читали меж гранитных колонн Пьяцетты, совсем близко от окна, где стояли Джельсомина и ее невозмутимый спутник. — Зачем ты надел маску, Карло? — спросила девуш¬ ка, когда чиновник кончил читать. В этот час во дворце не принято носить маску. — Я делаю это нарочно: может быть, они примут меня за самого дожа, который стесняется открыто слушать свой собственный указ, или подумают, что я один из Совета Трех! — Чиновник идет по набережной к Арсеналу. Оттуда они, как это обычно делается, отправятся на Риальто. — И тем самым дадут ужасному Якопо возможность скрыться? Ваши судьи тайно вершат дела, когда им сле¬ довало бы разбирать их открыто, и откровенны там, где им лучше было бы помолчать. Я должен покинуть тебя, Джельсомина. Выпусти меня через внутренний двор, а сама вернись домой. — Я не могу этого сделать, Карло... Ты ведь знаешь, власти разрешили тебе... Я не стану скрывать — я нару¬ шила их приказ: тебе не дозволено было в этот час появ¬ ляться во дворце... — И ты это сделала ради меня, Джельсомина? Девушка в смущении опустила голову, и щеки ее по¬ крылись легким румянцем, подобным утренней заре, вспыхнувшей над ее родным городом. — Ты ведь этого хотел, — сказала она. — Тысячу раз спасибо тебе, дорогая, добрая, верная Джельсомина! Не бойся за меня, я выйду из дворца неза¬ меченным. Сюда трудно попасть, а тот, кто выходит, оче¬ видно, имел право войти. — Днем, Карлр, мимо алебардщиков идут в маске только те, кому известен пароль. Браво, казалось, был потрясен словами Джельсомины; лицо его выражало полную растерянность. Он слишком хорошо знал, на каких условиях ему разрешалось сюда приходить, и поэтому не сомневался, что если попытается выйти на набережную через тюремные ворота, то непре¬ менно будет схвачен стражей, которую к этому времени уже оповестят о том, кто он такой. Другой выход казался ему теперь одинаково опасным. Он был удивлен не столь¬ ко содержанием зачитанного на площади объявления, сколько той оглаской, которой сенат решил предать свои 331
действия и, слушая возводимые на него обвинения, он ис¬ пытал скорее мучительную душевную боль, чем страх. До сих пор Якопо не сомневался, что все обойдется удачно: ведь в Венеции носить маски считалось делом обычным и у него было много способов скрыться; но. те¬ перь он очутился в западне. Джельсомина прочла в гла¬ зах браво нерешительность и пожалела, что так встрево¬ жила его. — Не так уж все плохо, Карло, — заметила она. — Се¬ нат позволил тебе навещать отца, правда, в определен¬ ные часы, но все равно это доказывает, что и он способен на жалость, и, если я нарушила распоряжение, чтобы доставить тебе радость, у властей не хватит жестокости счесть эту ошибку за преступление. Якопо с сожалением посмотрел на девушку: как мало понимает она истинный характер политики Святого Марка! — Нам пора расстаться, — сказал он, — иначе твоя не¬ винная душа может поплатиться за мою неосторожность. Мы уже подошли к главному коридору. Может, мне по¬ везет и я смогу выйти на набережную. Джельсомина схватила его за руку, не желая остав¬ лять его одного в этом страшном здании. — Нет, Карло, — сказала она, — ты сразу же на¬ ткнешься на солдата, твоя вина обнаружится, и тогда они уже больше не позволят тебе приходить сюда, чтобы на¬ вещать отца. Якопо знаком попросил ее идти вперед и сам пошел за ней. С бьющимся сердцем, но уже немного успокоив¬ шись, Джельсомина быстро скользила по длинным кори¬ дорам, как всегда аккуратно запирая за собой все двери. Наконец они вышли к знаменитому Мосту Вздохов. Те¬ перь девушка почти совсем успокоилась, ибо они подхо¬ дили к ее квартире, а она решила спрятать своего спут¬ ника в комнате отца, если для него будет опасно поки¬ нуть тюрьму в течение дня. — Подожди минутку, Карло, — шепнула она, пытаясь открыть дверь, соединявшую дворец с тюрьмой. Замок щелкнул, но дверь не отворилась. — Они задвинули за¬ совы изнутри, — бледнея, сказала Джельсомина. — Это неважно. Я пройду по двору мимо стражи без маски. 332