сти, подчиненные испытывают глубочайшее удовлетворен ние. Народ прощает ему все его слабости. В обычный час площадь Святого Марка заполнилась народом; патриции, как всегда, покинули Бролио, и, пре¬ жде чем на башне пробило второй час ночи, веселье было уже в полном разгаре. На каналах вновь появились гон¬ долы благородных дам; шторы на окнах дворцов были раздвинуты, чтобы в покои проник свежий ветер с моря, на мостах и под окнами красавиц слышалась музыка. Жизнь общества не могла остановиться только из-за того, что жестокость оставалась безнаказанной, а безвинные страдали. На Большом канале в ту пору, как и теперь, было множество великолепных дворцов, не уступавших по рос¬ коши королевским. Читателю уже довелось познакомиться с некоторыми из этих величественных зданий, и теперь мы проведем его еще в одно. Особенности архитектуры, явившиеся следствием не¬ обычного расположения Венеции, придают сходный вид всем дворцам этого великолепного города. В здание, куда ведет нас этот рассказ, имевшее свой внутренний двор, входили через подъезд с канала, попадая в просторный вестибюль, а оттуда по массивной мраморной лестнице поднимались в верхние покои со множеством картин и люстр и прекрасными полами, выложенными ценной породой мрамора в виде сложных узоров. Все это на¬ поминало те дворцы, где читатель уже побывал с нами. Было десять часов вечера. В одном из покоев описан¬ ного нами дворца собралась небольшая семья, являвшая собой приятное зрелище. Здесь был отец семейства, чело¬ век, едва достигший средних лет, лицо которого выра¬ жало мужество, ум и доброту, а в эту минуту еще и ро¬ дительскую нежность, ибо он держал на руках малыша лет трех-четырех, который шумно резвился, доставляя удовольствие и себе и отцу. Прекрасная венецианка с зо¬ лотистыми локонами и нежным румянцем на щеках, слов¬ но сошедшая с полотна Тициана, лежала рядом на ку¬ шетке, любуясь мужем и сыном и смеясь вместе с ними. Девочка с длинными косами — вылитый портрет матери в юности — играла с грудным младенцем. Вдруг на пло¬ щади пробили часы. Вздрогнув, отец поставил малыша на пол и взглянул на свои* 335
— Поедешь ли ты куда-нибудь в гондоле, дорогая? — спросил он. — С тобой, Паоло? — Нет, дорогая, у меня есть дела, и я буду занят до двенадцати. — Ты обычно склонен покидать меня, когда тебя что-нибудь тревожит. — Не говори так! Я должен сегодня увидеться с моим поверенным и хорошо знаю, что ты охотно отпустишь меня для того, чтобы я позаботился о счастье наших до¬ рогих малюток. Донна Джульетта позвонила, чтобы ей подали одеться. Малыша и грудного ребенка отправили спать, а мать со старшей дочерью спустились к гондоле. Синьора никогда не выходила одна — это был брачный союз, в котором обычный расчет счастливо сочетался с искренним чув¬ ством. Помогая жене сесть в гондолу, хозяин дома нежно поцеловал ее руку и затем стоял на влажных ступенях подъезда до тех пор, пока лодка не удалилась на некото¬ рое расстояние от дворца. — Кабинет готов для приема гостей? — спросил у слу¬ ги синьор Соранцо, ибо это был тот самый сенатор, который сопровождал дожа, когда тот выходил к рыба¬ кам. — Да, синьор. — Все приготовлено, как было сказано? -- Да, ваша светлость. — Нас будет шестеро. Для всех есть кресла? — Да, синьор. — Хорошо. Когда первый из них приедет, я тут же спущусь. — Ваша светлость, два кавалера в масках уже ждут вас. Соранцо вздрогнул, снова взглянул на часы и поспеш¬ но направился в самую отдаленную и спокойную часть дворца. Открыв небольшую дверь, он очутился в комнате перед теми, кто уже ждал его прихода. — Тысячу извинений, синьоры! — воскликнул хозяин дома. — Мне не приходилось прежде выполнять такие обязанности, — не знаю, насколько .вы опытны в этом деле. Время пролетело как-то очень незаметно для меня. Прошу вашего снисхождения, господа. Своим усердием в будущем я постараюсь искупить эту оплошность, 336