бежным порождением системы, не основанной на под* дефжке и одобрении народа. В тот день Якопо снова был во Дворце Дожей. Когда в сопровождении Джельсомины он пробирался по бесчи¬ сленным переходам здания, браво со всеми подробностя¬ ми рассказал своей внимательной спутнице о бегстве влюбленных, благоразумно умолчав лишь о замысле Джа¬ комо Градениго убить дона Камилло. Преданная Джель- сомина слушала его затаив дыхание, и только порозовев¬ шие щеки и выразительные глаза девушки говорили о том, как близко к сердцу принимала она все их пережи¬ вания. — И ты думаешь, что им удастся скрыться от вла¬ стей? — проговорила Джельсомина чуть слышно, ибо вряд ли кто-нибудь в Венеции решился бы задать этот вопрос вслух. — Ты же знаешь, сторожевые галеры по¬ стоянно в море! — Мы об этом подумали и решили, что «Прекрасная соррентинка» возьмет курс на Анкону. Как только они окажутся во владениях римской церкви, связи дона Ка¬ милло и права его благородной супруги оградят их от преследований... Скажи, можно ли отсюда взглянуть на море? Джельсомина провела Якопо в пустую комнату под самой крышей, откуда открывался вид на порт, наЛидо и на безбрежные просторы Адриатики. Сильный бриз, проносясь над крышами города, раскачивал в порту мач¬ ты и затихал в лагунах, где уже не было судов. Потому, как надувались паруса и с каким усилием гондольеры гребли к набережной, было видно, что дует крепкий ве¬ тер. За Лидо он был порывист, а вдали, на беспокойном море, поднимал пенные гребни волн. — Ну вот, все хорошо! — воскликнул Якопо, окинув даль внимательным взглядом. — Они успели уйти дале¬ ко от берега и при таком ветре скоро достигнут своей гаванй. А теперь, Джельсомина, пойдем к моему отцу. Джельсомина улыбалась, когда Якопо уверял ее, что влюбленные теперь в безопасности, но, услыхав его просьбу, девушка помрачнела. Она молча пошла вперед, и через короткое время оба стояли у ложа старика. За¬ ключенный, казалось, не заметил их появления, п Якопо вынужден был окликнуть его. 325
— Отец, — сказал он с той особенной грустью в го¬ лосе, которая всегда появлялась у него в разговоре со стариком, — я пришел. Заключенный обернулся и, хотя он, очевидно, страш¬ но ослабел со времени последней встречи с сыном, на его изможденном лице появилась едва заметная улыбка. — Ну что, сынок, как мать? — спросил он с такой тревогой, что Джельсомина поспешно отвернулась, — Она счастлива, отец, счастлива.., — Счастлива без меня? — В мыслях она всегда с тобой, отец« — А как твоя сестра? — Тоже счастлива. Не беспокойся, отец! Они обе смиренно и терпеливо ждут тебя« — А сенат? — По-прежнему бездушен, лжив и жесток, — сурово ответил Якопо и отвернулся, обрушивая в душе прокля¬ тия на головы власть имущих. — Благородных синьоров обманули, донеся им, что я покушался на их доходы, — смиренно сказал старик. -* Придет время, и они поймут и признают это. Якопо ничего не ответил; неграмотный и лишенный необходимых знаний, которые даются людям правитель¬ ствами, отечески заботящимися о своих подданных, но обладая от природы ясным умом, он понимал, что си¬ стема правления, провозглашающая основой своей некие особые качества привилегированного меньшинства, низа что не допустит сомнения в законности своих поступ¬ ков, признав, что и она способна ошибаться. — Ты несправедлив к сенаторам, сынок. Это блапь родные патриции, и у них нет оснований зря наказывать таких людей, как я. — Никаких оснований, отец, кроме необходимости поддерживать жестокость законов, по которым они ста¬ новятся сенаторами, а ты — заключенным! — Ты неправ, сынок, я знал среди них и достойных людей! Например, последний синьор Тьеполо: он сделал мне много добра, когда я был молод. Если бы не это лож¬ ное обвинение, я был бы сейчас первым среди рыбаков Венеции. — Отец, помолимся вместе о душе синьора Тьеполо, — Разве он умер? 326