Он не знает, что со мной случилось... И вы хотите, чтобы он увидел меня в кандалах? Голос Якопо, полный страдания, подействовал на стражников больше, чем его слова. Один из них снял с него цепи и знаком пригласил идти дальше. Осторож¬ но ступая, Якопо прошел в конец коридора и вошел в "камеру, никем не сопровождаемый, потому что стражни¬ кам было неинтересно присутствовать при свидании браво с его отцом, происходившем к тому же в нестер¬ пимо душном помещении, под раскаленной свинцовой крышей. Дверь за ним закрылась, и камера снова погру¬ зилась в темноту. Несмотря на свою напускную твердость, Якопо вдруг растерялся, неожиданно очутившись в страшном обита¬ лище несчастного, узника. По тяжелому дыханию, донес¬ шемуся до него, Якопо определил, где лежит старик: массивные стены со стороны коридора не пропускали в камеру свет. *— Отец! — нежно позвал Якопо. Ответа не было. — Отец! — произнес он громче. Тяжелое дыхание усилилось, потом заключенный за¬ говорил. — Дева Мария услыхала мои молитвы! слабо про¬ изнес он. — Бог послал тебя закрыть мне глаза... — Ты ослабел, отец? — Очень... Мой час настал... Я все надеялся снова увидеть дневной свет, благословить твою мать и сестру. Да будет воля божья! — Мать и сестра молятся за нас обоих, отец. Они уже вне власти сената! — Якопо... Я не понимаю, что ты говоришь! — Моя мать и сестра умерли, отец! Старик застонал, ибо узы, связывавшие его с землей, еще не были порваны. Якопо услышал, как отец стал шептать молитву, и опустился на колени перед его ло¬ жем. — Я не ожидал этого удара, прошептал старик. <— Значит, мы вместе покидаем землю..* — Они уже давно умерли, отец! — Почему ты тогда же не сказал мне об этом, Якопо?, — Ты и без того много страдал, отец.. 350
— А как же ты?.. Останешься совсем один... Дай мно твою руку, мой бедный Якопо... Браво взял дрожащую руку отца; рука была холодная и влажная. — Якопо, сказал старик, чья душа еще не покинула тело, — я трижды молился за этот час: первый раз — за свою душу, второй раз — за мать, а третий за тебя! — Благослови тебя бог, отец! — Я просил у бога милости к тебе. Я все. думал о твоей любви и заботе, о твоей преданности старому стра¬ дальцу. А когда ты был ребенком, Якопо, нежность к тебе... толкала меня на недостойные дела... И я боялся, что, когда ты станешь мужчиной, ты упрекнешь меня в этом... Ты не испытал тревоги родителя за свое дитя... Но ты сторицей вознаградил меня за все... Стань на колени, Якопо, я еще раз попрошу бога не оставить тебя своей милостью! — Я здесь, отец. Старик поднял дрожащую руку и голосом, который на мгновение вновь обрел силу, горячо произнес торжествен¬ ные слова благословения. — Благословение умирающего отца скрасит твою жизнь, Якопо, — добавил он после короткого молчания, — и прольет мир на твои последние минуты. — Так и будет, отец. Грубый стук в дверь прервал их прощание. — Выходи, Якопо, — послышался голос стражника. — Совет требует тебя! Якопо почувствовал, как вздрогнул отец, и ничего не ответил. — Может быть, они позволят тебе побыть со мной еще немного, прошептал старик. - Я не задержу тебя долго. Дверь отворилась, и свет лампы озарил фигуры отца и сына. Стражник сжалился и закрыл дверь, снова погру¬ зив все во тьму. Якопо успел в последний раз взглянуть на отца. Смерть уже витала над стариком, но глаза его с невыразимой любовью глядели на сына. — Он добрый... Он не уведет тебя отсюда! — прошеп¬ тал несчастный. — Они не могут оставить тебя умирать одного, отец! — Мне хочется, чтобы ты был рядом со мной, сынок... Ты ведь сказал, что мать и сестра умерли?. 351