*— Ты увиливаешь от ответа, Якопо! Шутки над Со¬ ветом не пройдут тебе даром. Кто помогал ему? — У него много преданных слуг, ваша светлость, много смелых гондольеров и других помощников. ^ Это нам известно! Но устроить побег ему помогли какие-то другие люди. Да и бежал ли он вообще? —« А разве он в Венеции, синьор? — Об этом мы тебя и спрашиваем. В Львиной пасти найдено донесение, в нем тебя обвиняют в убийстве гер¬ цога! — И в убийстве донны Виолетты? О ней там ничего не сказано. Что ты можешь отве¬ тить на это обвинение? — Синьор, зачем мне выдавать свои тайны? — Ах, вот оно что! Ты увиливаешь от ответа и хит¬ ришь? Не забудь, что у нас есть один заключенный, ко¬ торый сидит под свинцовой крышей, и с его помощью мы добьемся от тебя правды! Якопо с достоинством выпрямился, но взгляд его был грустен, а в голосе, несмотря на все усилия, слышалась тоска. — Сенаторы, —- сказал он, — ваш заключенный, что томился под свинцовой крышей, отныне свободен! — Что? Еще смеешь шутить? — Я говорю правду. Долгожданная свобода пришла к нему наконец! — Значит, он... — ...умер, — торжественно докончил Якопо. Двое старших членов Совета удивленно переглянулись, меж тем как младший сенатор ловил каждое слово с ин¬ тересом человека, который только приступает к испол¬ нению своих секретных и не слишком приятных обязан¬ ностей. Старшие посоветовались и сообщили сенатору Со- ранцо то, что сочли нужным. — Итак, расскажешь ли ты нам все, что знаешь о деле герцога святой Агаты, хотя бы ради спасения собст¬ венной жизни, Якопо? — продолжал один из судей, когда они кончили шептаться. Якопо не проявил ни малейшего волнения при этой угрозе, но после некоторого раздумья он ответил так же откровенно, как стал бы говорить лишь на исповеди: — Вам известно, благородные сенаторы, что прави¬ тельство желало выдать замуж наследницу покойного 354
синьора Тьеполо по своему усмотрению. Вам также из¬ вестно, что ее любил герцог святой Агаты и что она от¬ вечала взаимностью на любовь благородного неаполи¬ танца со всем пылом юного сердца и со всей скромностью, присущей девице ее положения и воспитания. Разве уди¬ вительно, что двое влюбленных борются за свое счастье? Синьоры, в ту ночь, когда погиб Антонио, я бродил один среди могил Лидо, и в душе мЬей теснились грустные и горькие мысли; жизнь стала для меня непосильным бре¬ менем. Если бы злой дух, владевший тогда мной, утвер¬ дил свою власть, я умер бы смертью жалкого самоубийцы. Но бог послал мне на помощь дона Камилло Монфорте. В ту йочь 'герцог доверил мне свою тайну, и я вызвался помочь ему. Я поклялся ему в верности, поклялся уме¬ реть за него, если это будет нужно, и помочь отыскать его жену. И я сдержал свое слово! Счастливые влюблен¬ ные находятся теперь во владениях римской церкви, под могущественным покровительством кардинала-секретаря, который является братом матери дона Камилло. — Глупец! Зачем ты это сделал? Разве тебе не дорога жизнь? — Нет, ваша светлость, нисколько! Я думал только о том, чтобы излить кому-либо свою наболевшую душу, а про гнев сената я и не вспоминал. Давно уже не было в моей жизни более радостного мгновения, чем то, когда дон Камилло Монфорте заключил в свои объятия плачу¬ щую от счастья прекрасную донну Виолетту! Судьи были так поражены спокойной решительностью браво, что невольно приостановили допрос. Наконец стар¬ ший из сенаторов продолжал: — Сообщишь ли ты нам подробности бегства дона Ка¬ милло? Помни, Якопо, этим ты можешь сохранить себе жизнь. *— Теперь она мне не дорога, синьор... Но, чтобы до¬ ставить вам удовольствие, я расскажу все без утайки. И Якопо просто и правдиво поведал о том, как дон Камилло готовил свой побег, о его планах, надеждах, от¬ чаянии и, наконец, об успешном бегстве. В своем рас¬ сказе он не скрыл ничего и лишь не назвал места, где женщины нашли временный приют, и не упомянул имени Джельсомины. Якопо не забыл ни про покушение Джа¬ комо Градениго на жизнь неаполитанца, ни про участие в этом деле старого ювелира. Внимательней всех слушал 355