— Да. — А ведь сестра твоя была еще так молода! — Обе умерли, отец... Старик тяжело вздохнул и замолк. Якопо почувство¬ вал, как отец в темноте ищет его руку. Он помог ему и почтительно положил руку отца себе на голову. — Да благословит тебя пречистая дева Мария! — за¬ шептал старик. Вслед, за торжественными словами раздался прерыви¬ стый вздох. Якопо низко опустил голову и стал молиться« Воцарилась глубокая тишина. — Отец! — позвал он вскоре, вздрогнув при звуке соб¬ ственного приглушенного голоса. Ответа не было. Протянув руку, Якопо почувствовал, что тело старика холодеет. Скованный отчаянием, Якопо вновь склонил голову и начал горячо молиться за усоп¬ шего. Когда дверь камеры отворилась, Якопо, исполненный достоинства, присущего людям мужественным, которое лишь укрепилось благодаря только что описанной сцене, вышел к стражникам. Он протянул вперед руки и стоял неподвижно, пока надевали наручники. Затем вся процессия двинулась обратно к залу тайного судилища. Через несколько минут браво вновь стоял перед Советом Трех. — Якоио Фронтони, — начал секретарь, — тебя обви¬ няют еще и в другом преступлении, которое совершено недавно в нашем городе. Знаешь ли ты благородного ка¬ лабрийца, домогавшегося звания сенатора, который уже долгое время жил в Венеции? — Знаю, синьор. — Приходилось ли тебе иметь с ним какие-нибудь дела? — Да, синьор. Этот ответ был выслушан с явным интересом. — Знаешь ты, где сейчас находится дон Камилло Мон- форте? Якопо колебался. Учитывая огромную осведомленность Совета, он сомневался, разумно ли отрицать свою при¬ частность к побегу влюбленных. И, кроме того, в ту ми¬ нуту ему тяжело было лгать. — Не можешь ли ты сказать, почему молодого герцо¬ га нет сейчас в его дворце? — повторил секретарь. 352
= Ваша милость, он покинул Венецию навсегда. — Откуда ты знаешь об. этом? Неужели он сделал по¬ веренным своих тайн наемного убийцу? Улыбка на лице Якопо выражала такое безграничное презрение, что при виде ее секретарь тайного трибунала снова уткнулся носом в бумаги. — Я повторяю вопрос: он доверял тебе? — В этом деле, синьор, доверял. Дон Камилло Мон- форте сам сказал мне, что никогда не вернется в Вене¬ цию! — Но это невозможно.! Ведь тогда он должен навсегда оставить все свои надежды и лишиться огромного состоя¬ ния! — Его утешает любовь знатной наследницы и ее бо¬ гатство. Несмотря на приобретенную долгим опытом сдержан¬ ность и привычное достоинство, которое они всегда со¬ храняли при исполнении этих таинственных обязанностей, среди судей снова произошло замешательство. — Пусть стража выйдет,. — произнес инквизитор в красной мантии. Когда приказание было исполнено и в зале остались, только члены Совета Трех, обвиняемый и секретарь, до¬ прос продолжался, и сенаторы, полагавшие, что их маски производят впечатление на браво, и прибегая ко всякого рода коварным трюкам, задавали вопросы. — Ты сообщил важную весть, Якопо, — продолжал человек в алой мантии. — Если ты будешь благоразумен и расскажешь нам все подробности, это может спасти тебе жизнь. — Что же вы хотите от меня услышать, ваша свет¬ лость? Ясно, что Совет знает о побеге дона Камилло, и я никогда не поверю, что глаза, которые постоянно от¬ крыты, не заметили исчезновения дочери покойного се¬ натора Тьеполо. — Ты прав в обоих случаях, Якопо! Но расскажи нам, как это произошло. Помни, твоя судьба зависит оттого, заслужишь ли ты благосклонность сената. Снова ледяной взгляд Якопо заставил его судей отве¬ сти глаза в сторону. — Для смелого влюбленного нет преград, синьор, — ответил он. ~ Герцог богат и может нанять тысячи слуг, если они ему понадобятся. 353