за ними, распевая псалмы, следовал церковный хор. Кар¬ мелит поспешил присоединиться к нему. Далее несли покойного, без гроба, так как подобной роскоши и по сей день не знают итальянцы низшего сословия. Покойный был обряжен в праздничную одежду, на груди лежал крест; ветер развевал седые волосы, и, словно для того, чтобы смягчить жуткий облик смерти, на лицо старика положили букет цветов. Носилки покойного были богато украшены резьбой и позолотой — еще одно печальное свидетельство ложной гордости и пустых устремлений человеческого тщеславия. За телом шел юноша; по его загорелому лицу, креп¬ кой полуобнаженной фигуре и мрачному, блуждающему взгляду можно было догадаться, что это внук Антонио. Сенат знал, когда ему следовало милостиво уступить — теперь юношу освободили от работы на галерах, конечно, как шептали кругом, из сострадания по поводу безвре¬ менной смерти деда. Прямой взгляд, бесстрашная душа и непреклонная честность старого Антонио ожили теперь в его внуке. Несчастье лишь смягчило все эти черты. Когда процессия двигалась по набережной к арсеналу, рыдания теснили грудь юноши, и губы его поминутно вздрагивали—-горе угрожало взять верх над его вы¬ держкой. Но он не проронил ни единой слезы, пока земля не скрыла от его взора тело Антонио. Лишь тогда он, ша¬ таясь, вышел из толпы, сел один в стороне и дал волю слезам; он плакал так, как может плакать лишь человек его возраста, почувствовавший себя одиноким в жизнен¬ ной пустыне. Так окончилось происшествие с рыбаком Антонио Веккио, чье имя скоро забыли в этом полном тайн городе, и лишь рыбаки с лагун хранили память о нем и долго еще превозносили его умение рыбачить и гордились победой в гонках над лучшими гребцами Венеции. Внук его жил и работал так же, как и другие юноши его со¬ словия, и здесь мы расстанемся с ним, сказав только, что он настолько унаследовал природные качества деда, что не явился несколько часов спустя на Пьяцетту вместе с толпой, которую привело туда любопытство и мститель¬ ные чувства. Отец Ансельмо нанял лодку и, подъехав к набереж¬ ной, вышел на Пьяцетте в надежде, что ему, может быть, 360
удастся. наконец разыскать тех, к кому он был так глу¬ боко привязан и о чьей судьбе до сих пор не имел ника¬ ких сведений. Надежде этой, впрочем, не суждено было сбыться. Человек, обратившийся к нему в соборе, уже ждал его* и, зная, что бесполезно и, более того, опасно противоречить там, где затронуты интересы государства, кармелит покорно отправился вслед за ним. Они шли кружным путем, но в конце концов дорога привела их к зданию тюрьмы. Там монаха оставили в помещении смотрителя, где он должен был дожидаться, пока его вы¬ зовут. Теперь отправимся в камеру Якопо. После допроса на Совете Трех он был отведен в мрачную комнату, где про¬ вел ночь, как обычный арестант. На рассвете браво пред¬ стал пред так называемыми судьями, которые должны были решить его судьбу. .Мы говорим «так называемыми» не случайно, ибо система, при которой желания прави¬ телей не только не совпадают с интересами подданных, но и расходятся с ними, никогда не располагает истин¬ ным правосудием; в тех случаях, когда авторитет властей может пострадать, инстинкт самосохранения так же без¬ оговорочно заставляет их принять то или иное решение, как тот же инстинкт вынуждает человека бежать от опасности. Если это происходит даже в странах с более умеренным режимом, читатель легко поверит в сущест¬ вование подобных порядков в Венеции. Как и следовало ожидать, судьи, которые должны были вынести приговор Якопо, заранее получили определенные предписания, и суд этот был скорее данью внешней видимости порядка, нежели исполнением законов. Велись протоколы, допра¬ шивались свидетели — или, во всяком случае, было объ¬ явлено, что они допрашивались, — и по городу намеренно распространялись слухи, что трибунал тщательно обду¬ мывает приговор для такого чудовищного преступника, который в течение долгого времени беспрепятственно за¬ нимался своим кровавым ремеслом даже в центре города. Все утро легковерные торговцы рассказывали друг другу о всяких страшных преступлениях, что за последние три-четыре года приписывались Якопо. Один вспомнил какого-то чужестранца — его тело нашли у игорного дома, часто посещаемого теми, кто приезжает в Венецию. Другой привел случай с неким благородным юношей, павшим от.руки убийцы прямо на мосту Риальто, а тре¬ 361