следя, когда откроется итальянский берег. Густой туман низко стелился над водой, скрывая от нас землю; все считали, что это прибрежный туман, и не придавали ему особенного значения; однако никто не желал входить в него, потому что у того побережья дурно пахнет и даже чайки и сухопутные птицы не летают в нем. Так вот, стоим мы, грот на гитовых *, марселя шлепают по стень¬ гам, словно девушка обмахивается веером при виде уха¬ жера. Только нижние паруса едва наполнены ветром, а солнце уже село за горизонт. Я был тогда молод, глаз у меня был острый, и поэтому я одним из первых увидел это зрелище! — И что же это было?.. — вопреки безразличию, ко¬ торое он напустил на себя, с интересом спросил Ладлоу. — Прямо над грядой зловонного тумана, который всегда держится у того побережья, показался предмет, который излучал такой яркий свет, словно тысяча звезд покинули свои обычные места в небесах, и, как сверхъ¬ естественный маяк, предупреждал нас о близости берега. Это было удивительное, необычайное зрелище. Темнота сгущалась, и предмет светился все ярче и ярче, словно действительно предостерегал нас об опасности. Но когда мне наверх передали подзорную трубу, то я увидел вы¬ соко-высоко над рангоутом, на котором наши грешные суда обычно носят свои опознавательные огни, сверкаю¬ щий крест. — Это и впрямь сверхъестественно! Что же вы пред¬ приняли для того, чтобы выяснить, что это за небесное явление? — Мы отвернули от берега и предоставили выяснять это более отважным мореплавателям. Как я был счаст¬ лив, снова увидев утром заснеженные горы Корсики! — И появление этого чуда так никогда и не было объяснено? — И никогда не будет. Я беседовал впоследствии с тамошними моряками, но никто из них не видел его. Один, правда, рассказывал мне, что вдали от берега стоит высокий и величественный собор, который виден с моря за много лиг; возможно, его купол, освещенный по слу¬ чаю какого-нибудь торжественного богослужения, мы и 1 Гитовы — снасти, поднимающее нижнюю часть прямого паруса к рею или подтягивающие косой йарус к мачте и гафелю. 450
увидели поверх тумана. Но мы были достаточно опытны¬ ми моряками, чтобы поверить таким россказням. Я отлич¬ но понимаю, что церковь, подобно кораблю или холму, может порой казаться больше, чем она есть на самом де¬ ле, но тот, кто решится утверждать, будто рука человека можот поднять камни под самые облака, должен быть убежден в легковерии своих слушателей, прежде чем зайти так далеко. — Ваш рассказ удивителен, и чудо это следовало бы тщательно исследовать. Возможно, это действительно была церковь. В Риме есть здания втрое выше мачт крейсера! — Я редко беспокоил церкви своим присутствием, поэтому не понимаю, с чего бы им беспокоить меня, — произнес моряк и повернулся к океану спиной, словно не желая больше смотреть на водный простор. — С тех пор прошло двенадцать лет, и, хотя я совершил много плаваний, я больше не видел итальянских берегов. Не желает ли ваша честь начать спуск первым, как подобает вашему званию? — Из-за вашего рассказа о горящем кресте, мистер Румпель, я совсем позабыл следить за периагвой, — от¬ ветил Ладлоу, который все еще стоял лицом к морю. — Этот упрямый старый голландец — я хочу сказать, ол¬ дермен ван Беверут — верит в свое суденышко больше, чем верю в него я. Мне не нравится вон то облачко, что поднимается над устьем Раритана, а мористей горизонт хмурится. Клянусь небом! Я вижу парус вдали, или мои глаза потеряли зоркость и обманывают меня! Ваша честь снова видит крыло парящей чайки; я сам едва не обманулся, но обмануть бдительность чело¬ века, имеющего многолетний опыт морехода, не так-то просто. Помнится, шли мы однажды среди островов Ки¬ тайского моря, в районе пассатов... — Довольно чудес, приятель; за одно утро я не в со¬ стоянии проглотить более одной церкви. Возможно, это действительно чайка — расстояние слишком велико и пятнышко едва видно, — однако, оно показалось на том же месте, да и по форме напоминает парус. Есть основания ждать появления у наших берегов судна, за которым нужно зорко следить. — Значит, мне представится возможность выбрать себе корабль по вкусу, — заметил Румпель. — Благодарю вашу честь за то, что вы сообщили мне об этом прежде, 451