Ладлоу за его любезное внимание и прошу сберечь этот томик до той поры, когда капитан вернется из своего предполагаемого плавания». Это точная копия того письма, которое вы получили или должны были получить, — про¬ изнесла племянница олдермена, поднимая пылающее лицо от бумаги, — хотя оно и не подписано, как то, другое, именем Алиды де Барбери. После этого объяснения молодые люди в немом изу¬ млении уставились друг ка друга. Все же Алида заметила, или ей так показалось, что, несмотря на недавнее изъяв¬ ление своих чувств, молодой человек обрадован тем, что был введен в заблуждение. Уважение к женской деликат¬ ности и скромности столь естественно и сильно в предста¬ вителях противоположного пола, что та, которая престу¬ пает общепринятые границы, редко радуется своему успеху; искренне любящий человек никогда не будет ли¬ ковать, если предмет его поклонения нарушит правила приличия, хотя бы и в его пользу. Под влиянием этого похвального и естественного чувства Ладлоу, хотя он и был заметно подавлен оборотом, который приняло дело, почувствовал облегчение от груза сомнений, вызванных необычным стилем письма, которое, как он верил, было написано госпожой его сердца. Собеседница поняла со¬ стояние молодого человека по выражению его лица и, хотя втайне радовалась тому, что вновь вернула его ува¬ жение, была одновременно раздосадована и задета тем, что он мог усомниться в ее скромности. Все еще держа в руках странное послание, она не отрывала от него глаз. Внезапная мысль пришла ей в голову, и, возвращая гостю бумагу, она холодно произнесла: — Капитану Ладлоу следовало бы лучше знать ту, с которой он переписывается. Не ошибусь, если выскажу предположение, что это не первое письмо, полученное им. Молодой человек покраснел до кончиков ушей и на мгновение прикрыл лицо рукой. — Вы признаете справедливость моих подозрений, — продолжала красавица Барбери, — и не можете не при¬ знать моей правоты, если я добавлю, что с этого дня... — Выслушайте меня, Алида! — поспешно воскликнул юноша, не давая девушке произнести слова, которых он страшился превыше всего. — Выслушайте меня! Бог мне судья, вы услышите только правду. Признаюсь, это не первое из писем, написанных той же рукой, вернее было 16 Фенимор Купер, том V 465
бы сказать — в той же манере, но клянусь честью офи¬ цера, до тех пор, пока обстоятельства не дали мне повода считать себя счастливым, безмерно счастливым, я... — Понимаю вас. Письма были анонимные, и вы при¬ писали мне их авторство. Ах, Ладлоу! Как могли вы так дурно подумать о девушке, в любви к которой вы кляне¬ тесь! — Алида!.. Я мало вращаюсь среди тех, кто знаком с тонкостями и условностями света. Я. очень люблю свою профессию и не удивительно, что поверил, будто кто-то другой может смотреть на нее такими же глазами, как и я! Но, как только вы сказали, что письма эти написаны не вами... Нет, нет, ваше негодование неуместно! Я дони¬ маю, мое тщеславие обмануло меня... Но заблуждение позади, и, признаюсь, я рад тому, что ошибся. Алида улыбнулась, и лицо ее просветлело. Она была счастлива тем, что вернула уважение своего поклонника, и недавнее разочарование лишь усилило это чувство ра¬ дости. Наступило долгое молчание, которое, к счастью, прервало возвращение Франсуа. — Mam’selle Alide, voici de Геаи de la fontaine, — про¬ изнес камердинер. — Mais Monsieur votre oncle s’est couch'e, et il a mis le clef de la cave au vin dessous son oreiller. Ma fois, ce n’est pas facile d’avoir du bon vin du tout, en Am'erique, mais apr`es que Monsieur le Maire s’est couch'e, s’est toujours impossible; voila!1 — N’importe, mon cher; le Capitaine va partir; et il n’a plus soif 2. — Но есть сколько угодно джин, — продолжал камер¬ динер, не скрывая своего сочувствия к гостю. — Хотя я знай, мосье Ладло джентльмен с тонкий вкус и не любить такой крепкий питье. — Ему и так уже досталось больше, чем положено для одного раза, — промолвила Алида, даря своего кава¬ лера улыбкой, при виде которой тот не знал, роптать ли 1 Мамзель Алида, вот вода из родника, но ваш дядюшка почи¬ вает, и он спрятал ключи от винного погреба себе под подушку. Боже мой, в Америке так трудно получить хорошее вино, но после того, как господин олдермен ложится спать, это и вовсе невоз¬ можно! (франц.) 2 Ничего, мой дорогой. Капитан собирается уходить и больше не испытывает жажды (франц.). 466