С этими словами хозяин виллы направился в неболь¬ шую столовую, где уже был сервирован завтрак. Моло¬ дой ван Стаатс, жаждавший увидеть распахнутыми на¬ стежь окна флигеля и радостное личико Алиды, улыбаю¬ щееся красоте окружающей природы, с явной неохотой последовал за ним. Франсуа отправился будить мадемуазель, размышляя по пути о том, как выполнить распоряжение хозяина, оставаясь верным и своему долгу слуги и своим понятиям о благопристойности. Подождав немного, олдермен и его гость уселись за стол. Миндерт громко возмущался тем, что приходится ждать его нерадивую племянницу, и, между прочнм, прочел лекцию о пользе пунктуальности в домашней жизни и в торговых делах. — Древние разделили время на годы, месяцы, недели, дни, часы, минуты и секунды, — рассуждал упрямый философ, — подобно тому как они разделили числа на единицы, десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч. И все это было сделано неспроста. Если с самого начала ценить время и хорошо использовать каждое мгновение, госпо¬ дин ван Стаатс, то минуты принесут нам десятки, часы — сотни, недели и месяцы — тысячи, а при благоприятном стечении обстоятельств и десятки тысяч! Упустить один час — все равно что проглядеть важную цифру в общем итоге, и тогда из-за недостатка пунктуальности или из-за неаккуратности весь труд пойдет насмарку. Ваш покой¬ ный батюшка умел ценить каждую минуту. Можно было не сомневаться, что он войдет в церковь по удару куран¬ тов и оплатит вексель, как только убедится в его пра¬ вильности. С каким удовольствием я держал его векселя! Они были страшной редкостью; звонкой монеты и золо¬ тых слитков у него было куда больше. Говорят, что, по¬ мимо йоместья, патрон, у вас множество золотых монет. — Потомок не имеет причин упрекать своих предков в отсутствии дальновидности. — Благоразумный ответ. Ни слова больше необходи¬ мого, ни слова меньше — принцип, на котором все чест¬ ные люди строят свои расчеты. При правильном ведении дел такое состояние, как ваше, может потягаться с са¬ мыми крупными торговыми домами Англии и Голландии! Проценты и деловитость! Мы, жители колоний, должны вовремя создавать себе состояния, так же как наши со¬ братья в огороженных плотинами Нидерландах или пра¬ 512
вители в дымной Англии... Эразм, взгляни-ка, не подня¬ лось ли облако над Раританом? Негр доложил хозяину, что облако стоит на месте, и тут же ненароком добавил, что лодка, шедшая курсом к берегу, подошла к причалу и люди из нее уже подни¬ маются по склону к «Сладкой прохладе». Следует оказать им должное гостеприимство, — распорядился олдермен со всей сердечностью. — Надо по¬ лагать, это честные фермеры, приехавшие издалека и про¬ голодавшиеся после ночных трудов. Скажи повару, чтобы принял и накормил их получше. И, если среди них ока¬ жется человек поприличнее, проси его сюда, к нашему столу. У нас в стране о людях судят не по платью и не по тому, носит он парик или нет, сударь мой... Чего рот разинул? Эразм протер глаза и, показав оба ряда сверкающих, словно жемчуг, зубов, обернулся к хозяину и сказал, что негр, уже известный читателю под именем Эвклида и бес¬ спорно являвшийся его братом по отцу или по матери, приближается к вилле. При этом сообщении олдермен перестал жевать, однако не успел он выразить свое удив¬ ление, как обе двери в столовую одновременно отворились, и в одной из них показался Франсуа, а в другой — лосня¬ щаяся физиономия городского раба олдермена. Миндерт посмотрел сперва на одного, потом на другого, не в силах произнести ни слова, ибо видел по расстроенным лицам слуг, что ничего хорошего его не ожидает. Читатель вскоре поймет, что у сообразительного бюргера были веские причины для беспокойства. Худое лицо камердине¬ ра вытянулось более обычного, челюсть отвисла. Голубые навыкате глаза были широко раскрыты, и в них смеши¬ вались растерянность и душевная боль. Выражение лица у него было страдальческое. Руки были воздеты кверху, ладонями наружу; плечи бедняги, высоко вздернутые, нарушали ту небольшую симметрию, которой природа оделила его фигуру. Негр стоял в дверях с виноватым видом, одновременно упрямым и хитрым. Он искоса смотрел на хозяина, юля глазами так же, как вскоре заюлил языком, страшась открыть хозяину правду. В руках Эвклид теребил шерстя¬ ную шапчонку и, уперев пятку в пол, нервно вертел носком из стороны в сторону. 513