— Она была милая и ласковая девочка, хотя своенрав¬ на и упряма, как необъезженный жеребенок, — вслух раз¬ мышлял бюргер, шагая из угла в угол по комнате и поче- му-то говоря о своей племяннице так, словно она уже покинула этот бренный мир. — Ах, черномазый мерзавец! Где я найду теперь пару для осиротевшего рысака! Ах, Алида, услада моей старости, как хороша и воспитанна она была! Зачем поступила она так безрассудно, покинув друга и опекуна ее молодости и детства, чтобы искать защиты у чужих людей! Как все несправедливо в этом мире, господин ван Стаатс! Все наши расчеты идут пра¬ хом, и во власти судьбы разбить наши самые разумные и мудрые планы. Порыв ветра может отправить на дно гру¬ женный товарами корабль; неожиданное падение цен на рынке лишает нас нашего золота, подобно тому как осен¬ ний ветер срывает последние листочки с дуба; а банкрот¬ ства и расстроенный кредит зачастую губят даже самые старые фирмы, совсем как болезнь подтачивает организм. Алида, Алида! Ты жестоко ранила человека, который ни¬ когда не делал тебе ничего плохого! Ты сделала несча¬ стной мою старость... — Бесполезно роптать на судьбу, — произнес Олофф ван Стаатс, вздыхая так глубоко, что невозможно было сомневаться в искренности его слов. — Как бы я хотел, чтобы ваша племянница заступила в моем доме место матушки, которое покойница занимала с таким достоин¬ ством, но, увы, теперь уже слишком поздно... — Кто знает... Кто знает, — прервал его олдермен, ко¬ торый держался за свое заветное желание, словно за условия выгодной сделки. — Пока торг не кончен, не сле¬ дует отчаиваться, господин ван Стаатс! — Мадемуазель де Барбери так четко определила свой выбор, что я не вижу для себя никакой/надежды. — Простое кокетство, сударь мой, простое кокетство! Алида захотела повысить цену своего согласия на брак с вами. Никогда не следует объявлять контракт недей¬ ствительным, пока еще есть надежда на то, что он может принести пользу обеим сторонам. — Боюсь, сэр, что в поступке вашей племянницы боль¬ ше кокетства, чем прилично, снести джентльмену, — с под¬ черкнутой сухостью заметил патрон. — Если командир крейсера ее величества тот самый счастливчик, к которо¬ 518
му она ушла, — у него не будет оснований укорять свою госпожу в нерешительности. — Я не уверен, господин ван Стаатс, что даже при существующих между нами отношениях я должен пропу¬ стить мимо ушей ваш намек, ставящий под сомнение скромность моей племянницы. Капитан Ладлоу... Эй, кто позволил тебе совать сюда нос? — Он хочет вас видеть, хозяин, — появляясь в две¬ рях, выпалил запыхавшийся Эразм, восхищенный прони¬ цательностью своего хозяина, предвосхитившего его сооб¬ щение. — Кто хочет меня видеть? Говори, дурак! — Тот джентльмен, которого вы назвали. — Явился счастливец, чтобы известить нас о своем успехе, — высокомерно заметил патрон Киндерхука. — Думаю, что мне нет необходимости присутствовать при беседе олдермена ван Беверута с его племянником. Обиженный ван Стаатс отвесил церемонный поклон растерявшемуся бюргеру и тут же вышел из комнаты. Негр воспринял его уход как благоприятное предзнамено¬ вание для того, кто считался соперником патрона, и по¬ спешил сообщить капитану Ладлоу, что путь свободен. Последовала тягостная сцена. Олдермен ван Беверут принял позу оскорбленного достоинства и уязвленного самолюбия, в то время как весь вид королевского офице¬ ра явно свидетельствовал о том, что он тяготится своим долгом, выполнение которого ему не по душе. Поэтому беседа началась довольно церемонно и велась в строгих рамках внешних приличий. — Мой долг вынуждает меня выразить вам удивле¬ ние по поводу того, что сомнительная бригантина стала на якорь в бухте в непосредственной близости от вашего поместья, что вызывает неприятные подозрения отно¬ сительно репутации столь известного купца, каким яв¬ ляется олдермен ван Беверут, — произнес Дадлоу после первых формальных приветствий. — Репутация Миндерта ван Беверута слишком проч¬ на, капитан Корнелий Ладлоу, чтобы зависеть от случай¬ ного местоположения каких-либо бригантин или бухт. Кстати, я вижу два корабля, стоящих на якоре непода¬ леку от «Сладкой прохлады», и, если меня призовут дать показания хоть в королевский совет, я засвидетельствую, что корабль под флагом королевы нанес больше ущерба 519