— La fille de monsieur de Barberie n?y est pas!1 — про¬ стонал Франсуа, не в силах произнести больше ни слова. Верный слуга в отчаянии прижал руки к груди, но тут же, вспомнив, что он находится в присутствии хозяи¬ на, овладел собой и, выразив поклоном свое глубокое соболезнование, с достоинством удалился. Отдавая справедливость олдермену ван Беверуту, сле¬ дует сказать, что огорчение, вызванное сообщением о ги¬ бели фламандского мерина, было несколько развеяно изве¬ стием о необъяснимом исчезновении племянницы. В тече¬ ние последующих десяти минут олдермен с пристрастием допрашивал негра, тысячу раз проклял его, однако изво¬ ротливый Эвклид вместе со своими сородичами проявил такое беспокойство о барышне и принял столь деятель¬ ное участие в поисках, предпринятых по всему имению, что его проступок был почти забыт. Осмотрев «Обитель фей», олдермен убедился, что той, которая придавала флигелю уют и обаяние, там нет. Ком¬ ната, занимаемая камердинером, была, как всегда, в по¬ рядке. Лишь в помещении Дайны были заметны следы торопливых сборов, хотя, судя по всему, чернокожая слу¬ жанка Алиды легла спать в обычное время. Одежда была разбросана по всем углам, большая часть вещей исчезла, но тот факт, что не все они были взяты, свидетельствовал о неожиданном и поспешном уходе. В то же время гостиная, спальня и туалетная комната Алиды были аккуратно прибраны. Мебель стояла на своих местах; окна и двери были закрыты, но не на запо¬ рах. Постель, по-видимому, не разбирали. Короче говоря, все было в полном порядке, так что олдермен, уступив естественному порыву, принялся громко звать племянни¬ цу, словно ожидая, что шалунья вот-вот появится из како¬ го-нибудь укромного уголка, где спряталась, желая под¬ шутить над дядюшкой. Но его ожидания не оправдались. Голос олдермена гулко разносился по пустым комнатам, и, хотя все напряженно прислушивались, никто не ото¬ звался на его зов. — Алида! — воскликнул в четвертый и последний раз бюргер. — Отзовись, дитя мое! Я прощаю тебе твою шутку! Забудь все, что я говорил про завещание! Отзовись, дет¬ ка, и успокой своего старого дядюшку! 1 Дочь мосье де Барберл исчезла! (франц 516
Увидев, как поддался чувствам человек, известный своей сухой расчетливостью, владелец сотни тысяч акров земли забыл про свое огорчение и от жалости к бюргеру отвел взгляд в сторону. — Уйдем отсюда, — сказал он, осторожно беря бюр¬ гера под руку. — Подумаем спокойно, как нам поступить дальше. Олдермен не противился. Однако, перед тем как покинуть комнаты Алиды, он еще раз тщательно обша¬ рил все шкафы и закоулки. Но поиски эти не оставили никаких сомнений относительно того, какой шаг пред¬ приняла его наследница. Платья, книги, принадлежности для рисования и даже некоторые музыкальные инстру¬ менты исчезли вместе с ней. Глава XIII Ах, вот твоя игра! Так ты Наш рост сравнила перед ним... Шекспир, «Сон в летнюю ночь» Когда человеческая жизнь начинает идти на убыль, то одновременно слабеют и чувства, на которых покоятся семейные и родственные привязанности. Мы узнаем на¬ ших родителей в полном расцвете умственных и физиче¬ ских сил и примешиваем к сыновней любви чувство ува¬ жения и почтительности. Родители же, опекая беспо¬ мощную младость, с интересом следя за тем, как наби¬ раются разума дети, гордясь их успехами и возлагая на них все надежды, испытывают чувство, граничащее с са¬ мозабвением. Таинственна и непостижима привязанность родителя к своему отпрыску. Желания и увлечения ребен¬ ка могут причинить родителю острую боль, которая мучит его так же сильно, как собственные ошибки и заблужде¬ ния, но когда недостойное поведение — результат невни¬ мания со стороны родителя или, того хуже, чьего-либо наущения, тогда к страданиям старших прибавляются и угрызения совести. Примерно те же чувства испытывал олдермен ван Беверут, размышляя на досуге о неразум¬ ной поступке Алиды. 517