— Знаешь что, — немного подумав, решил я, — раз уж ты здесь, то располагайся в комнате. Чего тебе под дверью-то торчать? Ковры здесь на полу толстенные. А хочешь, можешь набросать их один на один.
— Бедный тролль караулить сон хозяина хоть на ледяной пол, — буквально просиял ОН, — сколько надо ночь, с открытым глаз.
— Ну, конечно, верю, верю, — вздохнув, пробормотал я, не без оснований опасаясь, что жизнь мой теперь несколько осложнится.
Дело было в том, что Фин-Дари недолюбливал бывшего пленника. А Рьгжик при желании мог вывести из терпения даже камень. Как там его раньше называл тролль? Ага: злобный бестий, рыжая дьявол и еще, кажется, маленький кракодила. М-да, достаточно, чтобы понять об их взаимоотношениях. Незаметно я опять задремал. И хоть до утра оставалось совсем немного времени, мне успел присниться сон. Уже виденный не так давно… Страшный зал, стеклянный гроб и застывшая, впаянная в него Арнувиэль. Помимо воли Я прикасаюсь к гробу, и он вновь вместе с телом любимой рассыпается на тысячи мельчайших осколков…
Очнулся я в холодном поту, с бешено бьющимся в груди сердцем и с чувством непоправимой утраты… Тут как тут возник, словно заботливая нянька, тролль.
— Хозяина смотреть дурной сон? — участливо спросил он. — Не надо брать его голова. Надо хозяина набираться сил, а бедный тролль сидеть рядом, караулить.
Все же опять уснуть я не смог. Жуткое видение стояло перед глазами. Да и тоска по утерянной Арнувиэль вгрызалась в сердце лютым волком. Проклятый Черный Король… Невеселые думы прервал короткий стук в дверь, после которого в комнату бесцеремонно вломились мои друзья.
— А это еще че за явление? — опережая Джона, изумился Фин-Дари. — Никак сам Плюнь-Трынди-гыль пожаловал?
— Моя не звать Плюнь, — возмутился тролль, — моя носить красивый имя. Не такой, как говорить злой, рыжий бестий. Совсем не такой.
— Да не обижайся ты так, Трынди-Трынди-Брындь, — сделал невинные глаза гном. — Подумаешь, несчастье, не так имя сказал. Разве ж я виноват, что оно у тебя столь труднопроизносимое?
— Все правильно знать, — отрезал тролль, — только специально забывать, тупой, маленький дьявол. В его никудышной голова совсем нет мозга, только много-много ядовитый колючка.
— Ты че, пень замшелый, обзываешься? — запетушился Фин-Дари.
— Смотри ты, попробовал — понравилось. Я с ним, понимаешь, по-хорошему, а он, горилла пещерная, в ответ в душу писает. Сволочь! Ну погоди у меня!
— Заткнись, Рыжик, — строго приструнил его я, — мы не в том месте, где можно позволить себе свары. И оставь тролля в покое, не то пожалеешь. Попомни мое слово.
Рыжий стервец, скрипнув зубами, послушно замолчал, но выводы, как всегда, вряд ли сделал. Джон отнесся к троллю намного демократичней, хотя и без особой радости. Он просто дружески похлопал его по плечу.
— Большая Джона славный, — расцвел на глазах Брын-гин-гин-дыль, — всегда добрый к бедный тролль. Всегда.
— Плохо ты знаешь «Большую Джону», дурачок, — еле слышно проворнякал расстроенный гном. — Да я по сравнению с ним ангел небесный…
— Если откинуть рога и хвост, — не удержавшись, хихикнул я.
Гном среагировал на реплику недовольным хрюканьем и еще раз обозлено зыркнул на тролля: из-за тебя, мол; все.
Вскоре явился вчерашний смуглолицый молодчик. Поприветствовав и справившись о самочувствии, он пригласил нас на завтрак к Белому. В тот самый маленький зал, где прошло позднее пиршество. Хозяин находился уже там, задумчиво созерцая полку со своими жуткими трофеями. Заслышав наши шаги, он неспеша обернулся и как-то отстраненно узнал:
— Хорошо ли отдохнули, сеньоры?
Получив заверения, что да, хорошо, предложил разделить с ним трапезу. Мы расселись за столом в прежнем порядке. Тролль, естественно, остался за дверью, не рискнув вести себя запанибрата с «Белой Боссой». К счастью, наши вечерние собутыльники также отсутствовали. Уж больно крепко от них веяло затаенной до поры до времени неприязнью. Было заметно, что хозяин мыслями где-то далеко, ибо на какое-то время даже позабыл о нас, своих гостях. Рыжик, потеряв терпение, потянулся к сочной грудинке, но я стукнул его по рукам и наградил таким взглядом, что у того пропал аппетит, по крайней мере, минут на десять. Внезапно тряхнув головой, Белый вскоре очнулся, при этом вид у него был слегка извиняющийся.
— Простите, господа, задумался, — объяснил он и тут же спросил: — А вы чего сидите без дела? Ведь стынет же все!
— А я че, блин, говорю? — негодующе вопросил гном, обжигая меня сердитым взглядом. — На то еду и ставят на стол, чтобы ели ее, значит, а не любовались.
Неторопливо прожевывая смачные куски мяса, я постоянно чувствовал на себе скрытое внимание хозяина. Казалось, он что-то просчитывает в уме. И это что-то было наверняка связано с нашей маленькой компанией. Но он молчал, а потому и мы не говорили ни слова. Так в мертвой тишине завтрак и кончился. Уже после Белый нас просто огорошил:
— А знаете, господа, я, пожалуй, поеду с вами, если, конечно, вы не против.
