Сэр Филип Сидни, путеводная звезда английских поэтов, погиб на поле боя во цвете лет, и тело его доставили из Нидерландов в Англию, как некогда, за тысячу с лишним лет до того, доставили в Англию английский язык.
Как следствие всего этого, язык придворных все больше отдалялся от языка простого люда. Отношение к местным говорам становилось все более нетерпимым; разделение общества на классы находило в речевых различиях плодородную почву. Теперь уже для того, чтобы показать свою принадлежность к верхам общества, следовало говорить не на латыни или французском, а на определенном варианте английского. Нормативным произношением стало считаться произношение жителей Лондона и прилегающих к столице графств.
В 1589 году Джордж Путнэм, автор «Искусства английской поэзии», руководства по ораторскому искусству, писал: «Поэтому возьмите [за образец] обычную речь двора, Лондона и графств вокруг Лондона в радиусе 60 миль, но не многим далее того. Я не говорю, что в любом графстве Англии не найдется дворян и других образованных людей, говорящих и особенно пишущих на южном диалекте так же хорошо, как мы пишем в Мидлсексе или Суррее, но это не относится к простому люду в каждом графстве, на который дворяне, равно как и грамотные люди, чаще всего смотрят свысока».
Такое разграничение делает Путнэм между письменным английским, который, по убеждению автора, сохраняет достоинство в любой части страны, и разговорным языком за пределами области, охватывающей Мидлсекс или Суррей, что было идеей своевременной и проницательной.
Как это соотносится с сегодняшним английским? Если говорить о газетах, журналах, статьях, учебниках и большинстве поэзии, драматургии, беллетристики и кино, за ними по большей части закрепилась именно «речь Лондона». Однако язык телеспектаклей и сериалов смело отходит от этой нормы, что нередко пользуется успехом. К примеру, «Улица Коронации» – популярнейшая английская мыльная опера с 40-летним стажем, хотя авторы сценария используют северный диалект с его специфическим акцентом. Сериал «Жители Ист-Энда» тоже предлагает любопытную задачу: хоть его действие и происходит в Лондоне, сценарий написан отнюдь не на том лондонском английском, о котором более 400 лет назад говорил Джордж Путнэм; это не мешает миллионам зрителей увлеченно смотреть этот сериал и прекрасно понимать речь его персонажей.
Аналогичные исключения можно встретить и в поэзии, и в беллетристике, и в драматургии, но их меньше. В целом в мире Путнэма уже опознается наш современный литературный мир, однако всенародным средством массовой информации у нас является телевидение, где серию могут посмотреть от 12 млн до 16 млн зрителей. Сравните эти цифры, скажем, с двумя-тремя сотнями тысяч читателей, которые со временем прочтут известный роман, или с 50 000 или 100 000 любителей поэзии, которые прочтут современное поэтическое произведение, высоко оцененное критикой. Так в чьих же руках находится английский язык?
Простой способ ответить на этот вопрос – не рассматривать сценаристов на телевидении как «популярных». Стоит отметить, что ранние романы Даниеля Дефо, действие которых происходило в Ист-Энде, восточном районе Лондона, критики тоже определяли как всего лишь популярные. Возможно, по той причине, что это были слабые романы. А «Жителей Ист-Энда», как и другие сериалы, полагаю, нельзя сравнивать с лучшими пьесами, романами и фильмами, выходящими в наши дни. Хотя не стоит пренебрегать потенциальной силой такой популярности. Дефо стал одним из основателей английской журналистики и английского романа, написав «Дневник чумного года» и «Робинзона Крузо». Может ли такое случиться с мыльными операми? Однако «эстуарный английский» заявил о себе и отступать не собирается.
До недавних пор основные положения Путнэма не подвергались ни малейшему сомнению. Томас Элиот, отстаивавший в «чернильном противостоянии» позицию терпимости, в своем «Наставнике» рекомендует няням малолетних детей аристократов говорить на английском языке, «чистом, вежливом, произнося все правильно и четко и не опуская ни буквы, ни слоги». В средние века няням детей норманнских французов таким же образом предписывали говорить с воспитанниками исключительно на хорошем французском. Все знали, каким был господствующий язык, и понимали, что необходимо было подражать ему, чтобы преуспеть. В наши дни все не так просто.
Споры о том, какую речь считать «правильной и подобающей», продолжаются по сей день. В свое время, например, девонширский акцент сэра Уолтера Роли служил предметом пересудов. Долгое время местные наречия и говоры были поводом для замечаний. В конце XVIII века отмечался камберлендский диалект Вордсворта; на рубеже XIX и XX веков – ноттингемский в стихах и рассказах Д. Лоуренса; в середине XX века – южный американский диалект Уильяма Фолкнера; ближе к концу XX века – Тони Моррисон. Но это были единичные исключения: стандарт устанавливался в Лондоне, Нью-Йорке, в столицах мира.
