Воспользовавшись паузой, я передал Татьяне Николаевне две газеты, где были напечатаны отрывки из моей книги. Увидев, что газета банковская, Татьяна Николаевна обрадовано заметила:
— Мой сын тоже в банке работает. Я обязательно дам ему это почитать. Ему будет интересно и очень приятно.
Вопрос Рудольфа Александровича, заданный мне на презентации его книги, насчёт моих воспоминаний я воспринял как сигнал к действию и, созвонившись с Владимиром Николаевичем Ворошниным, предложил распечатать свою компьютерную рукопись, поместить ее в переплет и вручить нашему дорогому гостю. Владимир Николаевич с энтузиазмом отнесся к этой инициативе. Через пару дней он мне позвонили предложил вместе с ним и капитаном 2‑го ранга Валерием Егоровичем Ждановичем подъехать к Рудольфу Александровичу в санаторий для вручения распечатки. Я, конечно же, с радостью согласился.
После окончания работы 18.03.2011 я приехал в санаторий «Криница», в номер 107, где размещалась супружеская чета Голосовых.
Там уже находились Владимир Николаевич и Валерий Егорович, колдовавшие над частью тиража «Продуть балласт». Владимир Николаевич из баула вынимал очередную книгу, а Рудольф Александрович старательно надписывал: «Имярек, с уважением автор, подпись, дата». Весьма гордый своим трудом автор и в этот раз тщательно выписывал фамилии тех, кому дарил книгу, чтобы никого не обидеть невольно.
Татьяна Николаевна, наша гостеприимная хозяйка, тут же забеспокоилась, чтобы меня усадить. Она сказала, что прочитала газеты с отрывками из моей книги и ей очень понравилось, похвалила меня. Затем она рассказывала о своих детях и внуках. В ее повествовании чувствовалась гордость за них, но и беспокойство.
Наконец процесс авторизации лиц, предназначенных для награждения книгами, завершился. Тогда книгу, надписанную для Национальной библиотеки, Владимир Николаевич передал мне, чтобы я доставил ее по назначению.
Воспользовавшись паузой, я спросил у почтенного собрания:
— Извините.
И к Рудольфу Александровичу:
— А можно к Вам с ответным словом обратиться?
Рудольф Александрович спокойно и благосклонно ответил:
— А почему же нельзя? Пожалуйста.
И я вручил ему свой труд, который был больше похож на амбарную книгу, чем на какое–нибудь приличное издание, так как в ней было чуть более 600 страниц. Рудольф Александрович взвесив в руке мою «мысль», растянутую в полуторагодовалую составляющую, весом тяжелее пистолета Макарова с полной обоймой патрон и с доброй и ироничной улыбкой сказал:
— Да, с такой книгой можно в подворотне и от хулиганов отбиваться.
А Татьяна Николаевна, поддержав шутливую позицию мужа, добавила:
— Такую книгу лежа в постели не почитаешь. В руке не удержишь.
Она тут же вышла в соседнюю комнату, откуда принесла тонюсенькую «роман–газету» и сказала:
— Я вот сейчас, например, читаю вот это.
Здесь я понял, что в своей книге, наверное, сильно растекся мыслью по древу, да еще и переплет с полкило добавил веса для солидности.
Татьяна Николаевна, взяв к себе на колени моё амбарное творение, стала пролистывать и выборочно вычитывать отдельные места. Так как я, как и любой отец своего детища неравнодушен к своему труду, то исподтишка отслеживал реакцию Татьяны Николаевны. У нее на устах царила добрая и благодушная улыбка. Затем она подняла голову от моей книги и в мою сторону протянула кулак с оттопыренным большим пальцем:
— Вот такая книга!
Я же с чувством благодарности сказал:
— Спасибо!!!
Потом Рудольф Александрович сказал:
— Я тоже прочитал ваши отрывки из книги…
Вот так замечательно пообщавшись, мы не заметили, как прошел санаторный обед, который был пропущен четой Голосовых. Однако с хорошим настроением они проводили нас к выходу из корпуса.
А через несколько месяцев Владимир Николаевич Ворошнин, побывав в Москве, от Рудольфа Александровича Голосова и его жены Татьяны Николаевны передал мне привет. И добавил, что они оба помнят меня. Интересовались, издали ли мою книгу…
Вот такие они замечательные люди — чета Голосовых!
Поздней осенью, а именно с 15 ноября по 2 декабря 2010 г., я догуливал свой неиспользованный отпуск, который составил около трех недель. Так у меня появилась возможность для решения некоторых общественных дел поехать в российскую столицу и находиться там с 17 по 25 ноября, с учетом дней приезда и отъезда. Остановился у крестной мамы — тети Клавы. Надо сказать, что тетя Клава — добрейшей души человек, как бывают благожелательными люди, познавшие много горя. Она безмерно любит все человечество в целом и конкретно каждого его представителя, в том числе и своих врагов, хотя подозреваю, что последних у нее просто нет.
