С грехом пополам кассир выделила специально для этого дела заготовленную сумму в виде куклы, и я кое–как запихал ее за пазуху, затем вышел вон из расчетно–кассового центра.
Считая свою задачу выполненной, я неспешной походкой пошел в сторону своего руководства и крышевателей, чтобы по–братски поделиться с ними результатами совместного ограбления. Отойдя метров на пятьдесят от места преступления, я подумал, что поступаю не как уважающий себя грабитель, а как несерьезный мальчишка с большой дороги, поэтому решил с места преступления бежать. Кое–как пробежав метров пятьдесят, я увидел своих руководителей и уже спокойным шагом направился к ним.
Но что такое? Увидев меня, идущего к ним с радостной улыбкой, ведь дело было завершено, они нагло от меня открестились — шарахнулись в сторону, как от зачумленного, будто меня не знают. При этом махали руками, показывая, чтобы я проходил мимо, будто я тоже их не знаю. Не ожидая такого предательства от родной крыши, я растерялся и на автомате прошел–таки мимо, прикидывая тем временем, что же мне, неприкаянному, делать. Хотя я подозревал, что организаторам сей акции хотелось бы видеть мое задержание, чтобы посмотреть, как будет действовать милиция.
А тут как раз и группа задержания подкатила на своей машине с мигалкой и противной сиреной. Оттуда выскочили два вооруженных головореза в настоящей милицейской форме, с всамделишными автоматами и пистолетами, не то, что у меня. Я как шел, так и продолжил свое движение, сам не зная куда. Кому нужен брошенный своими покровителями грабитель? В общем, бреду себе и никого не трогаю. А эти головорезы вдруг подбежали ко мне на безопасное расстояние, наставили на меня свои пукалки и как заорут:
— А ну стоять!!!
— Ну, стою, — сказал я.
— Руки вверх!!!
— Пожалуйста, — согласился я и поднял руки.
В общем, я как добропорядочный гражданин, только что ограбивший банк, стою с поднятыми руками, одна из них в гипсе и думаю: «Стыдно! Ой, как стыдно!!!».
А эти два милиционера давай надо мной изгаляться, а сами, видно, нервничают, что аж мандраж их бьет, и волнуются даже больше моего, как будто это они сейчас банк взяли. Стоят, нацеливши на меня стволы, и не знают, что со мной делать. Некоторое время поменжевались, наконец, сообразили, что в таких случаях в кино показывают:
— Ну–ка руки на капот!!!
Я, как законопослушный гражданин, рад бы выполнить приказ, однако не совсем представляю, как это сделать. В пару метрах за моей спиной стоял чужой минивэн, что характерно — задом к моей персоне. Если бы я начал класть руки на капот этой машины, то повернулся бы к своим держимордам спиной и пошел бы от них в обратном направлении. Это мое действие, учитывая особенность момента, они как пить дать не совсем верно истолковали бы. Тем более что рядом стоящая машина в этом случае загородила бы меня от них.
Можно было положить руки на капот милицейского «лимузина», однако он находится от меня метрах в десяти, да и еще за спинами моих задерживателей. Поэтому в данной ситуации и при сложившихся обстоятельствах я, хоть и придуриваясь, но, в общем–то, вполне обоснованно задал вопрос:
— На какой капот положить руки?
Так как милиционеры очень волновались, то они моего вопроса не услышали, видимо, им на барабанные перепонки давило возбуждение мозга. Поэтому один из них повторил свое смешное требование, не понимая, что у меня своей машины нет:
— Я кому сказал: руки на капот!!!
Вообще–то ситуация мне уже даже начинала нравиться.
— На какой капот? — переспросил я.
Но взвинченные молодые милиционеры, как обкуренные нехорошей травой, продолжали подавать однотипные команды, изменяя их громкость по нарастающей:
— А ну руки на капот!!!
Сколько раз в тот день я услышал эту команду, уже не помню, так как подсчетом не занимался, тем более она подавалась в большом количестве экземпляров. Дошло до того что, для демонстрации своих серьезных намерений, один из милиционеров передернул затвором автомата. Правда, меня это не напугало, так как я видел, что затвор в заднее положение отдернут не до конца и патрон в патронник не дослан, поэтому автомата я мог бояться лишь как дубины, которой лупить меня милиционер также не имел права. Вся эта ситуация меня смешила, но смеяться не рекомендовалось. И я исподволь издевался над слугами правопорядка, изображая непонимающего.
Наконец, волна мандража, которая будто девятый вал накрыла моих задерживателей, начала спадать, и до одного из них дошло, что я реально не могу выполнить команду.
— Руки положить на багажник машины, которая стоит сзади, — приказал он.
