После обеда я изыскал или зубами вырвал свободное время — паузу между дневными и вечерними процедурами (ох уж это лечение!), чтобы прогуляться вдоль санаторного озера. Это озеро Должина, но его я так назвал потому, что оно располагается в непосредственной близости от санатория. Прошел по пересеченному как лесом, так и ландшафтом берегу до протоки, которая соединяет два озера — Должина и Вечелье. Сначала шел по дороге, затем спустился к берегу, увидел, что я недалеко оторвался от оборудованного спуска к воде для курортников, снова поднялся к дороге, чтобы подальше удалиться в уединенную глушь. После этого снова спустился к озеру и шел вдоль кромки воды до протоки, где заканчивается санаторный берег озера. Там имеется островок с небольшой лесной проплешиной, а через протоку перекинут ствол спиленного дерева. У меня возникло желание перейти на противоположную сторону, однако я поленился мочить ноги. Вдоволь налюбовавшись озерной красотой, я развернулся в обратном направлении.
И тут не удержался, чтобы не спуститься по деревянной лестнице и не сделать пару снимков озера против яркого солнца. Я планировал показать их маме.
В этот день снова были устроены посиделки в номере Галины и Елены, в числе приглашенных оказались Анна с Сергеем и я. Сидим, выпиваем, закусываем и просто общаемся, вдруг мое нутро в кармане заголосило не человеческим, а мобильным голосом. Звонил мой друг Петр, женившийся на юной прелестнице. Поговорили о том, о сем, а потом он мне передал опасение своей молодой жены о морально–нравственном состоянии моей неугомонной души и требовательном к комфорту теле. Я, разумеется, был тронут заботой обо мне, поэтому клятвенно заверил Петра и его жену, что цветок моей невинности сорвать еще никто не посмел. Так как при этом разговоре присутствовала его жена, то на следующий день, когда я позвонил, он как преданный друг поделился, что она слышала в телефон громкие женские голоса и смех, поэтому и выказала озабоченность моим поведением. Но друг есть друг, спасая мою репутацию, он пошел на маленькую хитрость — сказал, что в моем номере был громко включен телевизор. И я подтверждаю, именно так оно и было. Должен заметить, что мифический двойник Алексий Ветер унаследовал черты своего сквознякового характера как от меня, так и от Петра — наперсника детства.
Так вот… Я уже упоминал, что у Ветра была подруга, которая пришла к нему в детстве, прошагала рядом с ним отрочество, юность, молодость, а в зрелом возрасте взяла да и бросила его… Может, она, как больная собака, ушла от хозяина, чтобы встретить старость и просто умереть как женщина… Может.
Этот Алексий — странное атмосферное явление. При ветреном характере и легкомысленном отношении к мимолетным встречам и проходным интрижкам он сумел сохранить трогательно–доброе и нежно–бережное отношение к своей детской любви. Это хрупкое чувство, не расплескав, он пронес через всю жизнь.
Так получилось, что много лет он принадлежал властно–склочной и требовательно–истеричной женщине, которая заставила его жениться на себе. В результате брака (в данном случае это слово является качественной оценкой отношений) на свет появились две хорошенькие дочки, и мой с тех пор Алексий именует себя «дважды дед Советского Союза». Конечно же, наличие в душе страшной занозы в виде такой жены не позволяло свободному и независимому Ветру греться у семейного очага. Поэтому его пленила и звала Звонкая — его дуальное дополнение, его второй, женский, полюс. Его свет по имени Света была замужем, и по той же причине, что и у Алексия, в ее семейном очаге огонь давал нестабильное и перманентное тепло. Поэтому встречи этих разведенных или не соединенных жизнью душ, когда частые, а когда с некоторыми перерывами, были настоящим отдохновением для них. Их совместные посещения бань и компаний не всегда заканчивались сексом. По этой же причине в свое время они не торопились распрощаться с детством, поэтому их духовная близость довольно поздно перешла в физическую. Это произошло, когда Алексию исполнился 21 год и он уже пару лет обретался в браке. Срок совсем даже не ранний, чтобы перейти от девственных отношений к зрелым, что лишь подтверждает одно: духовная близость была им важнее. Тем более удивительным оказался разрыв, произошедший по инициативе Звонкой.
