Последняя встреча состоялась в доме Светы. К задуманному разрыву, к надрыву продолжительностью почти в жизнь, она подготовилась тщательней обычного. Однако Ветер торжественности в той встрече не заметил и не понял, что это были проводы их отношений. Возможно, его сбило с толку то, что прощальное свидание прошло при свечах, с шампанским, за неспешным разговором, и скорее напоминало обычную встречу старых друзей, а не посиделки любовников. Они делились последними новостями, успехами, планами на будущее. Затем была ночь. В эту ночь Звонкая была ненасытной, и отдавалась Ветру как в последний раз, ибо это и был последний раз. Только Алексий этого не заметил, хотя в его наитии ненавязчивой, но памятной закладкой поселилось нечто тревожно–щемящее. Это нечто впоследствии стало потихоньку расти, все больше заполняя собой душу, частенько посылая оттуда неясные сигналы сердцу, которое реагировало не совсем обычно — то вдруг сожмется как от обиды, а то бессильно расслабится.
Утром грустная и сосредоточенная Света объявила Алексию, что эта их встреча — последняя. Оставив в тени причины такого решения, она тут же эту тему и закрыла. Алексий был встревожен, однако словам любимой не верил, не мог поверить, и был уверен, что они снова встретятся — не через месяц, так через год. Однако после памятной встречи прошло уже с десяток лет, а… изменений нет!
Такие связи просто так, беспричинно не рвутся, как бы кто–то ни пытался освободиться от них с помощью обета или наложения епитимьи на обездоленную душу — не получится. Из духовной ямы выходов не так уж много: или доживать век деревцом с подрубленными корнями, истощая плоть и дух; или мозг, переполненный тоской, взорвется, в лучшем случае тихо сойдет с ума; или душа, настрадавшаяся от искрящегося желания встречи, копя этот заряд, разрядится молнией и опустеет. Полагаю, что скоро яркая Звонкая назначит свидание легкомысленному Ветру, лишь бы с решением не опоздала…
Сегодня у меня разгрузочный день — только медицинские процедуры, без добавления народного средства, поэтому свободное от лечения время я решил посвятить отдыху. Сразу после процедур и вплоть до самого обеда находился на озере.
От дороги прямо к воде ведет длинная мощенная деревом дорога. Она расположена полого, местами с наклоном и без ступеней. На песчаном пляже совсем небольшого размера расположилась единственная женщина, которая купаться не осмелилась, а просто умылась озерной водой. На мой вопрос купальщица ответила, что вода еще холодная.
Я посидел на деревянном помосте, что у самой воды, наслаждаясь замечательным пейзажем. Погода была ясная и солнечная — почти жарко.
Насидевшись под теплыми и ласковыми лучами, начал подниматься наверх. От безделья или еще от чего принялся считать ступеньки. Их было много. Я шел и считал, а пройдя примерно половину пути, той частью ума, которая не была занята арифметическим действием, подумал: «Лишь бы не повстречались знакомые, а то придется с ними здороваться, и тогда я обязательно собьюсь со счета». Получилось бы как в поговорке «на колу мочало — начинай сначала», пришлось бы мне возвращаться в начало своего пути. И такое безобразие могло повторяться столько, сколько бы я приветствовал встречных.
Мне повезло, и я никого не встретил, только почти у самого верха увидел, как мимо лестницы прошли две милые сокамерницы Галя и Лена. Машинально подумав: «Что за нелегкая их сюда принесла?» — я принял меры к тому, чтобы они меня не увидели или хотя бы не узнали. Впрочем, поручиться не могу, может, они меня и увидели, но со мной не поздоровались и в мою сторону даже не посмотрели. Одновременно с восхождением на верхнюю точку лестницы я с удовлетворением выполнил возложенное на себя бремя — сосчитал сто семьдесят девять ступенек.
В 16.00 я вторично спустился к озеру, чтобы полюбоваться вечерними видами. Погода все еще была солнечная, однако, жара спала.
Санаторий «Лесные озера» находится на верхней гряде холма. А цепочка из четырех озер расположена в естественно образовавшейся низине и вытянута с юга на север, с небольшим отклонением в сторону востока. Все они в самой широкой части составляют не более пятисот метров.
Самое южное, оно же и самое маленькое, всего шестьсот метров в длину, судя по карте, имеет вид неправильного бумеранга, называется Борковщина.
Затем в северном направлении практически на два километра тянется санаторное озеро под названием Должина, разделенное в длину дорогой на Ушачи.
Третье озеро Вечелье, наиболее крупное — в длину более трех с половиной километров. С таким же названием во всех магазинах окрестностей продается минеральная вода, понравившаяся мне по вкусу. Это озеро в два раза больше, чем Должина.
Завершает это великолепное ожерелье с синевой небольшое озеро Волчо, длиной чуть более километра.
