Их полёт напоминал падение. Сил у летуньи едва хватало, чтобы не рухнуть прямо в бурлящий внизу снежный ад. Это немного смахивало на скоростной спуск на парашюте вдоль горного склона, когда нет времени любоваться видами, а нужно следить, чтобы не налететь на какую-нибудь скалу.
Они приходилось всё отчаяннее работать крыльями, чтобы сохранять достаточную высоту над лавиной. Елизару же казалось, что его ноги касаются, бешено несущейся снежной массы. Он, конечно, понимал, что это не так, иначе их давно уже засосало бы закрученным воздушным вихрем внутрь смертельного потока. Но ноги поджать ужасно хотелось, хоть он и знал, что это не поможет.
Хорошо, что он не поддался искушению – приземление было жёстким, похлеще, чем при затяжном прыжке с парашютом. Елизар крепко приложился пятками о землю, а точнее о каменную мостовую, с которой был тщательно выметен снег. Рядом рухнуло что-то большое и белое, в чём парень с удивлением узнал Они-йети, чудесным образом обретшую широченные мохнатые крылья и лапы более похожие на птичьи.
– Ты говорила, что не можешь превратиться в дракона? – сам не зная, зачем спросил Елизар.
– Разве это похоже на дракона? – ответила девушка, тяжело дыша. – Это чучело какое-то, а не дракон!
Она подняла перед глазами свои меховые крылья, и с кислым видом стала их рассматривать.
– Видели бы такую трансформацию мои братья, – продолжала Они, – вот бы посмеялись… Ой, я сейчас упаду!
Она и в самом деле пошатнулась, переступила с ноги на ногу, но Елизар вовремя пришёл ей на помощь.
– Очень трудно всё это, когда основа мира не эфирная плазма, а золото, – проговорила девушка, и тут её крылья на глазах начали уменьшаться, превращаясь в руки. – Прости, что подвергла тебя такой опасности…
– Ты спасла меня, – ответил Елизар. – Спасибо тебе!
– Не стоит благодарности, – пролепетала Они, с которой почему-то стремительно исчезала шерсть. – Но у нас появились новые проблемы.
– Какие? – не понял Елизар.
– Оглянись.
Он оглянулся. Вокруг них плотным кольцом стояла толпа народа, и с неодобрением глядела на закутанного в тряпки бродягу, державшего в объятиях обнажённую золотоглазую демоницу с рогами на голове.
В этом мире Они тоже не было. Андрей почувствовал это, как только ступил на странную высушенную солнцем землю, покрытую редкими кустарниками и сухими травами.
Здесь было тихо и пустынно. Лишь иногда поднимался лёгкий ветерок, но благодаря тёплому, даже жаркому воздуху, он не приносил ощущения свежести. Но это не мешало. Скорее, наоборот, здесь чувствовалось изрядное облегчение. От чего? Ну, прежде всего, от того, что он больше не был царём.
Так бывает – идёшь себе, несёшь некий груз, и так привыкаешь к нему, что не замечаешь тяжести, а когда, наконец, сбросишь это бремя, вдруг понимаешь, как устал от него. Андрей шёл и счастливо улыбался, чувствуя истинное блаженство от того, что он больше не тащит на себе отвратительную ношу власти.
Единственное, что его беспокоило, это мысль об оставшихся во дворце девушках. Очень не хотелось бы, чтобы их обидели жители мира, не знающего компромиссов и не понимающего принципа золотой середины. Он даже хотел вернуться, чтобы проверить, всё ли у них в порядке, но путь в тот мир уже затерялся среди множества других ему подобных, и быстро отыскать его не было никакой возможности.
Это огорчало, но с другой стороны, в одиночку, без власти, немного он смог бы сделать полезного. С властью-то не смог, так что…
– Пить хочешь?
Пить действительно хотелось, но вопрос, прозвучавший, как ему показалось, из пустоты, заставил подобраться в ожидании нападения. Даже рука машинально потянулась к кобуре с пистолетом, в котором осталось только два патрона. (Автомат, добытый в позапрошлом мире, он оставил в своих покоях во дворце, и за всё время правления не озаботился обзавестись другим оружием.)
– Ну, ну, ну! Зачем же так?
Теперь Андрей увидел говорившего. Это был мужчина высокого роста, одетый в изысканный деловой костюм с добавлением элементов роскоши – бриллиантовые запонки и галстучная булавка, белоснежная манишка с искрой, золотая цепь, одетая под пиджак, но поверх галстука. На цепи какой-то странный знак – изображение чего-то или кого-то чёрного в треугольнике. Незнакомец имел правильные, немного резкие черты лица, носил длинные ниспадающие на плечи тёмно-русые волосы, что странно контрастировало с его костюмом, и бороду, которая немного напоминала эспаньолку, но была длиннее положенного размера.
Поражали глаза этого типа – глубокие, ярко-синие… Ах, нет, какие же они синие, когда это самая настоящая тёмная зелень, какая бывает в особом виде самоцветов. Но тут же казалось, что глаза эти карие, и не просто карие, а переходящие в красный цвет, оттенка запёкшейся крови, остывающего железа или затаившегося огня.
Незнакомец восседал в кресле, напоминающем трон, что странно было видеть посреди… пустыни. Ну, да – именно пустыней следовало называть это место, несмотря на то, что она не была совсем мёртвой и бесплодной.
