Вместе с тем приглушенные копии в исполнении болотной камышовки зачастую выходят нежнее и прелестнее оригинала. Можно сказать, что камышовка – гениальный пародист, который гармонично встраивает чужие песенки в собственные и идеально чередует мелодии. Это подметил еще Уорд Фаулер, который первым в Англии описал ее песенку. Читаем у него: «Несмотря на склонность к имитированию, в котором птица редко себе отказывает, в ее манере исполнения всегда слышится та нежнейшая серебряная струна, благодаря которой болотную камышовку ни с кем не спутаешь. Эта нежная серебряная струна является внутренним качеством ее голоса, стоящим наиболее близко, полагаю, к голосу тростниковой камышовки». Я тоже полагаю эту среброструнную нежность основным достоинством ее пения, но оценить ее как следует можно лишь сидя или стоя на одном уровне с певцом, занявшим место в камышах в нескольких ярдах от вас. С большого расстояния мне сначала показалось, что самец болотной камышовки исполняет собственную песенку, пересыпанную имитациями, и что спародированные песенки и фразы служат лишь избранными вставками – умелыми инкрустациями в его мелодию, представляющую собой одну тему с вариациями. Однако вблизи стало понятно, что его песенка полностью или практически полностью состоит из имитаций, с той поправкой, что громкие, грубые и гортанные заимствования, проигранные на тех самых нежных серебряных струнах – его пересмешнической лире, – звучат приглушеннее и мягче. Вот список птиц-объектов пародии, чьи песенки, отдельные фразы и позывки я распознал: ласточка, воробей, щегол, зеленушка, зяблик, чечетка, коноплянка, тростниковая овсянка, черный дрозд (исключительно покашливание), певчий дрозд, дрозд-деряба (крик тревоги или негодования), пеночка-весничка, малиновка, горихвостка, луговой чекан, желтая трясогузка, лесной конек, жаворонок, куропатка (ее характерную позывку, но в более приглушенном и мелодичном варианте). Некоторые ноты и фразы казались мне точной копией соловьиных, но так как соловей в этой местности не встречается, я не имел права засчитать их как имитации – я явился на песенный полигон в облачении скептика, то есть заранее постановив себе засчитывать только фразы и песенки, принадлежащие тем видам, которые водятся в окрестностях. Другой такой загадкой стал обыкновенный сверчок, которого я в этой местности также не обнаружил, так что представьте, как я был удивлен, услышав почти идеальную реплику его дрожащей песенки.
Но постойте, – попридержит меня читатель. – Где ваши болотные камышовки из западного графства могли подслушать песенку чечетки, которая гнездится далеко на севере, в сосновых лесах? Не спорю, я и сам был изумлен, но еще мой проводник поведал мне о колонии из полудюжины пар чечеток, обосновавшихся в вязах живой изгороди по одну из сторон периметра лозовой плантации. Так что я был введен в редкое наслаждение – находясь в Южной Англии, внимать их прелестной, почти невесомой песенке, то и дело слетающей с верхушек вязов, с характерными для нее необычными короткими легкими трелями, словно один сухой лист, подхваченный порывом ветра, шуршит о другой.
За всё это время я не услышал ни одной попытки сымитировать песенку черного дрозда, только его покашливание, и тогда мне пришло в голову, что, будучи мастеровитым певцом, болотная камышовка, в отличие от профана-скворца, не пытается копировать звуки вне ее регистра. Впрочем, встречаются и те, кто утверждает, что черный дрозд камышовке по силам. Также не услышав в первые два дня ни одной имитации песенки лугового чекана, еще одного обитателя плантации лозы, я начал думать, что и его короткая песенка, изящная и нежная, лежит за пределами возможностей камышовки. Третий день показал, насколько я ошибался – песенка чекана была спародирована настолько безукоризненно, что поначалу я подумал, что ослышался. А вот песенки крапивника я так и не дождался, виною чему, думаю, является ее неподвластная камышовке исключительная резкость, которую многие принимают за дерзость.
Но настоящей усладой для слуха и, как мне кажется, самой поразившей меня имитацией, стала пародия песенки пеночки-веснички – задорной и одновременно нежной. Если бы за неделю до этого мне сказали, что есть пернатые таланты, способные идеально повторить этот гаснущий напев, я бы не поверил.