«Господи, — думала я, размазывая по лицу косметику, — за что? Я же ничего плохого никому не сделала. Я думала, что смогу быть счастлива, и познакомились-то мы совершенно случайно! Я же не виновата, что этого человека не должно было быть в моей жизни! Совсем!» Я рыдала, как белуга, или что-то в этом роде. И весь мир вокруг меня истекал вселенским потопом. Я плакала не от того, что меня обманули, и не от бессилия, а просто от обиды. Обыкновенной, почти детской обиды. Как же мне теперь жить? Ведь я действительно любила Эмика, и он тоже любил меня. Я знала это, я чувствовала это так же хорошо, как чувствует это любая женщина на этой планете. Мы так устроены. Мы всегда знаем, когда нас любят по-настоящему. Но эта глухая боль от обиды точит тебя изнутри, этот обиженный ребенок, притаившийся в каждом из нас, часто совершает по-детски непредсказуемые поступки. И, как и любой ребенок, потом представления не имеет, как все исправить.
Почему я не осталась? Я не знаю. Может быть, если бы Эмик сгреб меня в охапку, успокоил, нашептал бы мне в ухо всяких милых глупостей, я бы и оттаяла. Но он молчал. И это решило все остальное. Наверное, после того, что я ему наговорила, он меня должен просто возненавидеть! Еще бы! Я ведь спала с его отцом! Думаю, что для такого человека, как Эмик, это было слишком. Все было кончено.
Я вошла в свою квартиру и бросилась на кровать, прямо в пальто и в сапогах. Я лежала ничком, зарывшись головой в подушку, и выла. Как бездомная собака воет на луну. Неожиданно сзади меня раздался шорох. Я затихла от неожиданности и чуть не подскочила от страха, когда кто-то, стоящий позади меня, громко вздохнул. Я медленно перевернулась и глянула в сторону вздыхающего. Передо мной стояла баба Маша! И со мной произошло то, чего до этого не могло произойти в принципе — я грохнулась в обморок!
Я очнулась от того, что какая-то влага лилась мне на лицо. Я открыла глаза. Мое ослабевшее тело, уже без пальто и сапог, лежало вдоль кровати, под головой был ворох подушек, а в лицо мне баб Маша брызгала прохладной водой.
— Господи! Баб Маша, — я рванулась из подушек и бросилась на шею моей драгоценной, золотой, бриллиантовой мисс Марпл. — Как я по тебе соскучилась! Куда же вы обе подевались?
Я повисла на ней, вцепившись в ее мягкие, пахнущие сдобой, плечи.
— Ну, ну. Здесь я, здесь. Никуда я не девалась. А Фекла вон дрыхнет. Из пушек не разбудить.
Баб Маша гладила меня по голове, по плечам, словно маленького ребенка. А мне было так тепло и спокойно в ее объятиях.
— Баб Маш, ты мне расскажешь, что с вами стряслось? А то я тут чуть всех не поубивала!
Баб Маша отстранила меня от себя и заглянула мне в глаза:
— Конечно, я тебе все расскажу. Тут такой детектив был, что и в кино не покажут! Пришлось соблюдать строжайшую конспирацию!
Через пять минут мы сидели у нее на кухне и при тусклом свете свечи — баб Машину конспирацию пока никто не отменял — пили чай с моими любимыми пирожками. Несмотря на конспирацию, баб Маша все равно успела всё. Как всегда!
Я откусывала от пирожка маленький кусочек — на ночь печеное означало смерть хорошей фигуре, — и запивала его душистым малиновым чаем и слушала неторопливый баб Машин рассказ.
Перед тем, как Эмочкина мать позвонила к сыну на домашний телефон (последовательность событий я легко вычислила, сверив с бабой Машей некоторые мелкие детали), она сделала две вещи: наняла новых — уже третьих по счету — «киллеров» (а может, это были старые, но с новыми, более изощренными, инструкциями?) и решила лично проинспектировать «объект», то есть, меня. Это стало ясно моей мисс Марпл из последовавших в тот день событий.
«Киллерами» мы продолжали называть их по инерции. Может, они были бандитами какой-то другой специализации, но нам это было все равно.
Бдительная баба Маша, которая вот уже третий месяц проживала рядом с ничего не подозревающей Фёклой, во время очередного планового похода в продуктовый магазин умудрилась «срисовать» непривычную возню вокруг моей старой квартиры. По лестнице в подъезде прошмыгнул какой-то странный тип, которого баба Маша здесь до этого никогда не видела. По-видимому, он просто поднялся на наш этаж, чтобы осмотреться, но никак не ожидал, что в тот же самый момент моя мисс Марпл отправится за покупками.
Я вспомнила слова Олега о том, что «мадам» какая-то «нефартовая», и непроизвольно улыбнулась. Похоже, Олег был недалек от истины. Даже туповатый Вован изучил расписание выходов бабы Маши в магазин перед тем, как переться к ней в квартиру. А этот, третий по счету «претендент» на звание моего палача оказался, видимо, самым невразумительным. Действительно, не везло эмиковой «мамашке» на толковых преступников! А может, это просто мне везло? Это ведь как посмотреть.
Баба Маша тем временем продолжала свой рассказ.
Тип растерялся от такой неожиданной встречи с ней в подъезде, и ему пришлось срочно ретироваться, бормоча себе под нос что-то вроде:
— Простите, я, кажется, ошибся подъездом.
