Она стала мучиться частыми головными болями, иногда говорила дочери о видениях, которые посещают ее ночами и по утрам. Словно за ней кто-то приходит из леса. Она не видит его лица, но чувствует жестокость и зло, питающие темное сердце. Ночь проходит, как мгновение. Но за это мгновение она успевает понять, что этот кто-то не хочет ее смерти. Он хочет подчинить ее своей воле. Сделать ее безропотной и послушной, безвольной и отчаявшейся. Чтобы потом предъявить ее свергнутую душу дьяволу.
Блес, как могла, пыталась успокоить мать и уверяла ее, что скоро все встанет на свои места, и эти дни позабудутся, как страшный сон.
И в чем-то она была права. Смерть отступила от дома на реке, оставив в живых несколько кобыл и Геральда. Но случилась другая напасть.
Стали пропадать слуги.
Один за другим. Сначала садовник, пожилой негр с редкой проседью на висках. Он пропал рано утром, когда все спали. Никто ничего не слышал и не видел.
Его исчезновение объяснили давним стремлением старика уехать на родину. Разумеется, ответы на вопросы (почему именно сейчас, почему так внезапно) получены не были.
Потом исчез Жарлок, его сын и помощник по саду. Опять ни тела, ни свидетельств бегства найдено не было. На этот раз объяснить чем-то вразумительным таинственное исчезновение было уже невозможно. Жалма снова приглашала знахарей и шептунов, а один раз даже скобров из тайной службы короля Мегара, но, к сожалению, и они ничего объяснить и ничем помочь не смогли.
И тут уже Блес охватила паника. Она проводила дни и ночи в душном эркере, заперевшись на сто замков и отказываясь от пищи. Ее пугала любая мелочь, любой шорох, который раздавался в тиши старинной башни. И когда ее страх превращался в кошмар наяву, в котором она не видела никого, кроме себя и дьявола, она распахивала дверь и бежала к матери.
Она умоляла ее продать дом и переехать в другое место. Жалма сжалилась (сама она готова была терпеть хоть до смерти) и выставила особняк на продажу. Но желающих его приобрести не находилось. Даже изрядно сниженная цена не привлекала потенциальных покупателей, ведь за последние три месяца дом на берегу реки Рель приобрел репутацию дьявольского пристанища, избавиться от которой в одночасье было нереально.
Жалма пробовала нанять новых слуг хотя бы на временную работу, но никто не хотел связываться с жильцами проклятого дома даже за двойную плату. Сад пришел в запустение, дорожки заросли, ворота покосились, придомовая территория стала похожа на заброшенный пустырь.
