На протяжении всего периода жизни в доме на реке ему не давал покоя один и тот же вопрос. Он задавал себе его каждый раз, когда сталкивался нос к носу с матерью своей жены, но так и не смог найти вразумительного ответа.
Почему его чары не действовали на Жалму Като? Почему вопреки всем его стараниям она оставалась невосприимчивой к его взору, исполненному тайного внушения?
Этот вопрос он и озвучил, склонившись над ней, дыша холодным воздухом прямо ей в лицо.
- Почему? Да потому, что я сразу поняла, что ты нелюдь! - прошипела Жалма, но надо отдать ей должное, не отвела глаза в сторону. - Ты околдовал мою дочь, но околдовать меня у тебя не получилось. Поэтому ты решил меня попросту убить!
- Я пытался остановиться, но разве я могу противостоять своим инстинктам? Да, убивать слуг было делом рискованным. Но я не позволял им вернуться. Никому, кроме Парвика. Он был мне нужен, чтобы помогать.
- Куда ты приведешь ее, дьявол? - из глубоких впадин глаз на него смотрела сверкающая ярость. - На эшафот или прямо в ад? Что она сделала тебе?
- Я люблю ее, а она любит меня. Наверное, тебе этого не понять. Мы будем счастливы, Жалма. Но ты этого уже не увидишь, - парень улыбнулся, не скрывая длинных клыков.
- Я знала, что ты несешь зло в этот мир. С самого начала я прочитала это в твоих глазах, черных льдинках смерти. Моя ошибка заключалась в том, что я слишком многое позволила тебе. - От бессилия и боли она опустила голову на грудь.
- Ты говоришь, что знала, однако до самого последнего момента молчала. Это страх, не так ли, Жалма?
- Будь ты проклят, дьявол!
- Поздно. Уже проклят, - кровожадный оскал исказил лицо зверя. Она увидела, как он открывает рот и дает волю медленно растущим клыкам.
- Я выпью твою кровь, всю до капли. А потом закопаю твое пустое тело здесь у подножия горы. Чтобы ты не смогла вернуться с того света и явиться в свой дом. Никто не узнает, какая участь постигла тебя на самом деле. Все будут считать тебя пропавшей без вести. Как и многих других, опустошенных мной до смерти.
Едва договорив, он не дал ей ответить. Его клыки пронзили плоть несчастной с хорошо знакомым, тугим похрустывающим звуком. Глаза Жалмы Като сомкнулись, тьма поглотила усталое сознание. Огромная, беспросветная, вселенская тьма окрасилась красным. Этот цвет пах кровью…
Насыщение не принесло ему знаний. Лишь сладкую истому, что радовала тело, да и только.
