– Представьте себе, что это эпидемия и мы с вами заблаговременно ее заблокировали, – посоветовал ему Гэрсон. – Чем раньше мы выявим каждый ваш контакт, тем больше у нас шансов предотвратить ее дальнейшее распространение. Начнем с перечня мест, где, как вам помнится, вы бывали после аварии. Последовательность пусть вас не беспокоит. Мы отрядим несколько команд, и они будут работать одновременно. Вряд ли стоит ожидать, что вы вспомните каждое место, где бывали, и каждого человека, с которым общались, но, как только мы приступим к делу, у вас непременно будут возникать ассоциации с тем или иным местом, где вы были до или после, по каким улицам ездили и с кем разговаривали. Да не волнуйтесь вы так. Люди думают, что они не в силах вспомнить и половины мест, где им случалось бывать, и тем не менее вспоминают почти все. Вот и вам предстоит пережить подобный опыт.
Первое, что припомнил Барни, – похороны деда, но ему совсем не улыбалось снова навещать кладбище. В конце концов, радиоактивная пыль вряд ли чем навредила бы покойнику (да и как эта самая радиоактивная пыль могла попасть на Теофила Шутарека?). Потом он вспомнил, что на похоронах были и другие люди и что поблизости от могилы, вокруг которой он топтался, трудились кладбищенские уборщики. Их тоже надо бы упомянуть. Не ему решать, кого не включать в список. И он рассказал Гэрсону про похороны.
Барни с Бендиксом сидели спереди в белом автофургоне, а Гэрсон с Макнайтом ехали сзади. Они неплохо ориентировались в Хамтрамке, и, памятуя о том, что там тоже находится автосборочный завод, Барни подумал – может, Радиационный контроль уже успел перешерстить весь город раньше? Когда они прибыли на кладбище Пресвятого Креста, Барни понял, что едва ли вспомнит, где расположена дедова могила.
– Можем уточнить в конторе.
– Между прочим, фамилия у него была не Старк, а Шутарек. Теофил Шутарек.
– Он был отцом вашей матери?
– Нет! – бросил Барни. – Моего отца.
Он заметил, как Гэрсон поднял брови, и, несмотря на решимость держать себя в руках, обиделся – и принялся объяснять, зачем изменил свое имя и фамилию с Бронислава Шутарека на Барни Старка.
– Понимаю, – сказал Гэрсон.
Ну почему он должен всегда объяснять свои поступки и защищаться?
– Да что вы понимаете? Сами-то небось никогда не меняли имя, чтобы добиться чего-то в жизни. Откуда вам знать, что это все равно как подрубить себе корни, а потом всю жизнь думать, правильно вы поступили или нет?
– Я хотел сказать, что понимаю ваши слова, а не чувства. Может, неправильно выразился. Простите, если вас это задело.
– Просто нервы, – объяснил Барни. – Когда я сменил имя, отец отрекся от меня – сказал, чтоб ноги моей больше не было в его доме. Он все принимает слишком близко к сердцу. Но свято место пусто не бывает, и его тут же занял мой двоюродный братец Стефан. Так что теперь отец называет своим сыном Стефана. Беда в том, что после похорон он отправился куда-то пропустить стаканчик, а я с матерью и двоюродным братом пошел домой.
– Да уж, возвращаться в прошлое далеко не всегда приятно, – заметил Гэрсон. – За три недели человек может много чего сделать, при том что он совсем не горит желанием, чтобы об этом узнал кто еще. Ладно, все, что мы узнаем, останется строго между нами.
Барни понял, на что он намекает.
– Вы имеете в виду другую женщину.
– Такое порой случается. Мы же имеем дело с людьми.
– И с радиоактивностью.
– Да.
– Что ж, простите, если вас огорчу. Только вы ошибаетесь.
– Придется поспрашивать. Сами понимаете.
Барни воспринял его слова как напоминание, что это не игрушки и не увеселительная прогулка, – он по достоинству оценил холодную сдержанность Гэрсона. И на душе у него полегчало. Гэрсон велел ему немного подождать, а сам направился в контору разузнать, где расположена нужная им могила.
Он испытывал странное чувство, стоя среди всех этих могил, – одна из них, поблизости, была свежевырытая, – ожидая возле кучи земли и зная, что где-то здесь, среди тысячи мертвецов, лежит его дед и что он заразил место последнего упокоения старика. Гэрсон вернулся с опознавательным кодом: 7-С-423-15, – означавшим седьмой сектор, северную часть, четвертый участок, вторую секцию, третий ряд, могилу номер пятнадцать. Барни удивился, что эти сведения хранятся на какой-то перфокарте. И среди всех этих цифр последняя была самая значимая.
– Если нет желания, можете с нами не ездить.
Барни хотел поехать с ними.
– Если я уже взялся за это дело…
