– Всего-навсего отбираем пробы почвы, – объяснил ему Гэрсон. И заверил, причем достаточно громко, чтобы слышали и все остальные, что это обычное дело. Перехватив же исполненный отвращения взгляд Барни, он как будто разозлился и, отведя его в сторонку, прибавил, обращаясь уже к нему: – Что ж, в некотором смысле так оно и есть. Мы берем пробы почвы – обычное дело. Скажи я по-другому, они бы насторожились и…
– Ну да, конечно, – усмехнулся Барни.
– А что хорошего, если начнется паника? – рявкнул Гэрсон. – Сами знаете, в кого превращаются люди, когда боятся того, чего не могут увидеть или понять.
– Они могут принять меры предосторожности. Провериться.
Гэрсон покачал головой.
– Это не поможет им избавиться от страха. Они потеряют голову, а это, уверяю вас, куда хуже, чем если бы они подверглись пусть и малому воздействию радиации. Лучше никого лишний раз не будоражить. В конце концов, узнают они что-нибудь или нет, не важно, – в таком случае, зачем их пугать?
И так, подумал Барни, рассуждает человек, который еще недавно именно этим занимался. Впрочем, ему виднее. Да и кто он такой, Барни Старк, чтобы осуждать действия Радиационного контроля?
– А теперь, – предложил Гэрсон, – если не возражаете, давайте наведаемся домой к вашим родителям, куда вы отправились прямо отсюда. Хотите, можете подождать внизу, в автофургоне, пока мои люди со совсем управятся. А хотите, можем сперва отвезти вас к вам домой.
– Я должен повидаться с ними, – сказал Барни. – Сейчас время обеда, и отец должен быть дома. По крайней мере, с вами и вашими молодцами он уж точно не спустит меня с лестницы…
В ответ Гэрсон промолчал. Он кивнул и посмотрел прямо перед собой, как будто где-то там маячил выход из создавшегося затруднительного положения. Барни успел заметить, что человек он был добрый и отзывчивый, хотя тесных отношений со своими подчиненными не строил. Вот бы вылепить его голову: крупный нос в одной плоскости со лбом, срезанный (но не дряблый) подбородок, надменные глаза, излучающие почти орлиный взгляд. Впрочем, он не должен казаться суровым даже в приглушенном свете. Пусть лучше будет мягкий, но целеустремленный и пристальный.
Когда автофургон остановился перед отчим домом, Барни даже не шелохнулся. Руки сделались липкими, грудь стеснило. Последний раз, не считая дня похорон, он был здесь лет десять назад. После всех этих скитаний по стране, после всех этих дней и ночей, исполненных мечтаний о возвращении домой, он наконец вернулся – и только затем, чтобы сказать родным, что он принес им порчу.
Гэрсон его не торопил – в конце концов Барни выбрался из автофургона и повел их ко входу в дом рядом с химчисткой. Над звонком висела маленькая картонная табличка с именем
В ответ послышался лязг автоматически отпирающейся нижней двери – Барни быстро повернул дверную ручку, не дожидаясь, пока смолкнет трезвон. Бендикс с Макнайтом выдвинулись вперед, держа перед собой дозиметр, – судя по его звуку, лестница была чистая. В узкой передней было темно. Квартира его родителей располагалась в верхней части лестничного пролета, и он стал ждать, когда его мать подойдет к перилам и, перегнувшись через них, окликнет: «Кто там?» В руках она неизменно сжимала метлу, словно собираясь вымести прочь любых незваных гостей. Как же она ненавидела эту квартиру!
Когда его отец с каким-то своим дальним родственником решил заняться подержанными автомобилями – скупать всякий автохлам на запчасти, она стала умолять его купить заодно какой-нибудь домишко под Хамтрамком, чтобы они могли туда перебраться. Она стыдилась соседства с химчисткой и мечтала о доме, где собирались бы гости, о заднем дворике, где игрались бы внуки, о садике, где летом можно было бы устраивать пикники. Но отец отказался приобретать в собственность дом. Хотя его авторазделочное предприятие процветало. (Когда Барни любовался неореалистическими скульптурами из металлолома, он всякий раз улыбался, ловя себя на забавной мысли, что творения его отца вполне могли бы занять достойное место в музеях, причем даже раньше, чем его собственные.)
– Мам, это я. Барни. И не один.
На мгновение она отпрянула, потом снова перегнулась через перила и нервно прошептала:
– Отец дома. Тебе сюда пока нельзя. – Она посмотрела назад, словно боясь, не заглядывает ли муж ей через плечо. – Зачем пришел? Знаешь ведь, он же опять умом тронется.
– Мам, людям, которых я привел, нужно здесь кое-что проверить. Это ненадолго. – Барни тоже говорил шепотом, словно стараясь оттянуть минуту, когда отец поймет, что он здесь. Он почувствовал отчетливый запах тушеного мяса.
– Кто там еще – Стелла?
