Лицо Персефоны вспыхнуло.
— Ты такая романтичная, Лекса.
— Ну вот, опять. Почему ты просто не можешь признать, что находишь Аида привлекательным…
— Я признаю…
— И что он тебе нравится?
Рот Персефоны захлопнулся, и она скрестила руки на груди, переводя взгляд с Лексы на окно. Она не хотела говорить об этом.
— Чего ты боишься, Персефона?
Персефона закрыла глаза от этого вопроса. Лекса бы не поняла. Не имело значения, нравился ей Аид или нет, находила ли она его привлекательным или нет, хотела ли его или нет. Он был не для нее. Он был запретом. Может быть, контракт был благословением — способ думать об Аиде как о временном в ее жизни.
— Персефона?
— Я не хочу говорить об этом, Лекса, — натянуто сказала она, ненавидя направление, в котором пошел этот разговор.
Они не разговаривали даже после того, как прибыли в Ля Роуз. Когда Персефона вышла из такси, в нос ей ударил отчетливый запах дождя, она подняла глаза и небо осветила молния. Она вздрогнула, жалея, что не выбрала другой наряд. На ней было скользкое, мерцающее бирюзовое платье, доходившее до середины бедра. Оно облегало изгибы ее груди и бедер, а глубокий V-образный вырез почти не оставлял простора воображению. Она выбрала это платье назло Аиду — это было глупо. Она хотела выглядеть как сила, как искушение, как грех — и все это для него.
Ей хотелось подразнить его, затем отпрянуть в последний момент, когда он будет достаточно близко, чтобы попробовать ее на вкус.
Она хотела, чтобы он желал ее.
Конечно, все это было бессмысленно. Ля Роуз был территорией другого бога, и маловероятно, что Аид увидит ее сегодня вечером.
Ля Роуз был красивым зданием, которое выглядело как несколько кристаллов, выступающих из земли. Они сделаны из зеркального стекла, так что ночью в них отражался свет города. Как и в Невернайт там была огромная очередь, чтобы попасть внутрь.
Внезапный холодок беспокойства охватил Персефону, и она огляделась, не зная, откуда он исходит, когда ее взгляд остановился на Адонисе.
Он улыбался от уха до уха, шагая к ней и Лексе, одетый в черную рубашку и джинсы. Он выглядел спокойным, уверенным и самодовольным. Она уже собиралась спросить, что он здесь делает, когда Лекса окликнула его.
— Адонис!
Она обняла его за талию, и он обнял ее в ответ.
— Привет, детка.
— Детка? — прямо спросила Персефона. — Лекса…Что происходит?
Она отстранилась от Адониса.
— Адонис хотел отпраздновать с тобой, поэтому обратился ко мне. Мы подумали, что будет забавно устроить тебе сюрприз!
— О, у вас получилось, — сказала Персефона, пристально глядя на Адониса.
— Пойдем, у меня есть местечко, — сказал Адонис. Он взял Лексу за руку и перекинул ее через свою, а когда предложил то же самое Персефоне, она отказалась.
Улыбка Адониса на мгновение дрогнула, но он быстро пришел в себя, глядя на Лексу сверху вниз и улыбаясь, как будто ничего не случилось.
Богиня подумывала о том, чтобы уйти, но она пришла с Лексой, и ей действительно не хотелось оставлять ее с Адонисом. В какой-то момент, сегодня вечером ей придется рассказать своей лучшей подруге о том, что натворил ее возлюбленный.
Адонис провел их через очередь внутрь клуба.
Музыка вибрировала в теле Персефоны, когда она вошла, и воздух был туманно-розового оттенка от лазерных лучей. На первом этаже было место для танцев и места для сидения, занавешенные кристаллами. Верхние ярусы клуба были люксами и выходили окнами на сцену и танцпол.
Адонис повел их вверх по лестнице в апартаменты на втором этаже. Там было роскошно. Завеса из кристаллов создавала барьер от внешнего мира. Мягкие розовые диваны стояли по обе стороны от очага, который давал тепло и место для напитков.
— Мои личные апартаменты, — сказал Адонис.
— Это потрясающе, — сказала Лекса, направляясь прямо на балкон с видом на танцпол.
— Тебе нравится? — спросил Адонис, все еще стоя у входа.
— Конечно, я должна быть сумасшедшей, чтобы сказать «нет».
— А как насчет тебя, Персефона?
Адонис выжидающе посмотрел на нее. Почему он добивался от нее похвалы?
— Тебе, должно быть, очень повезло, — сказала она вместо ответа ему. — Ты в списке ВИП-персон в двух клубах, принадлежащих богам.
Глаза Адониса потускнели, но он не пропустил ни одного удара.
— Ты должна знать, что мне повезло, Персефона. Я привел твою карьеру в движение.
Она пристально посмотрела на него, и он ухмыльнулся, затем пересек комнату, чтобы встать рядом с Лексой, которая не слышала их разговора из-за музыки. Лекса наклонилась к нему, и Адонис положил руку ей на поясницу. Персефона уставилась на них на мгновение, чувствуя противоречие из-за своего гнева на Адониса и увлечения Лексы этим мужчиной. Она задавалась вопросом, как Адонис заставлял Лексу чувствовать себя. Неужели ее сердце хотело вырваться из груди? Заставлял ли он все ее тело чувствовать себя наэлектризованным, когда прикасался к ней? Неужели ее мысли рассеялись, когда он вошел в комнату?
Официантка подошла, чтобы принять их заказ. Она была смертной и одета в облегающее, переливающееся платье. Это напомнило Персефоне внутренность ракушки.
— Кэб, пожалуйста, — сказала Персефона девушке.
