Прикосновение зла полностью

Персефона подкралась поближе, встав за одним из тронов – она предположила, что он принадлежал Аполлону, так как сверху над ним поднимались золотые лучи.

– Как я понял, Аид, буря – твоя вина. Не смог удержать свой член подальше от дочери Деметры?

– Заткнись, Арес, – вмешался Гермес.

Персефона заметила, как в глазах бога пробудилась тьма и он стиснул свои челюсти так, что его скулы стали еще острее.

– С чего бы ему молчать? Он говорит правду, – раздался голос справа – Персефона поняла, что это Артемида.

– Ты мог бы поиметь миллион других женщин, но выбрал лишь одну-единственную – дочь богини, что ненавидит тебя сильнее, чем любит человечество, – продолжил Арес.

– Да эта киска, должно быть, золотая, – задумчиво произнес Посейдон.

Персефона почувствовала кислый привкус в горле, а потом на нее накатила волна ужаса, когда всколыхнулась магия Аида, мощная и кипучая.

– Я лично перережу нить любого бога, что посмеет сказать еще одно слово о Персефоне.

– Ты не посмеешь. – Персефона узнала голос Геры. – Последствия убийства бога без предопределения мойр будут для тебя плачевны. Ты можешь потерять свою дражайшую богиню.

Последовало напряженное молчание. Персефона попыталась представить выражение лица Аида. Вероятно, его черты выражали одно – «испытайте меня».

– Факт остается фактом: снежная буря причиняет огромный вред, – в спор вступил вкрадчивый голос Афины, успокаивающий и командующий.

– Тогда нам следует обсудить способы покончить с гневом Деметры, – ответил Аид.

– Ничто не убедит ее прекратить свои нападки, кроме вашего с ее дочерью разлучения, – произнесла Гера.

И хотя эти слова были правдой, они также подразумевали, что нет никаких других способов положить конец неистовству Деметры.

– Это не обсуждается.

– А эта девчонка вообще хочет быть с тобой? – презрительно спросила Гера. – Разве не правда, что ты связал ее контрактом, чтобы заставить проводить с тобой время?

Персефона сжала ладони в кулаки.

– Она женщина, – сказал Гермес. – И она любит Аида. Я это видел.

– И что, нам теперь пожертвовать жизнями тысяч людей ради настоящей любви двух богов? – возмутилась Артемида. – Это просто безумие.

– Я явился сюда не для того, чтобы Совет обсуждал мои любовные дела, – сказал Аид.

– Нет, но, к сожалению для тебя, – ответил Зевс, – твои любовные дела устроили хаос во всем мире.

– Как и твой член, – парировал Аид. – Но никто же никогда не собирал Совет по этому поводу.

– Раз уж речь зашла о членах и проблемах, которые они вызывают, – встрял Гермес, – никто тут не хочет обсудить то, что творят твои отпрыски? Тюхе мертва. Кто-то нападает на нас… убивает нас… а вы решили устроить перепалку по поводу любовных похождений Аида?

Персефона не удержалась от улыбки, услышав слова Гермеса, но ее радость не продлилась долго, украденная другими богами.

– Нам не о чем будет волноваться, если буря Деметры продолжится, – ответила Артемида. – Народы замерзнут насмерть. Это будут новые Помпеи.

– Вы думаете, гнев Деметры – худшее, что может произойти? – в голосе Аида звучали зловещие ноты. – Вы еще не видели моего.

Это была угроза – Персефона поняла, что разговор ведет в никуда. Аид просил ее не показывать себя, но действительность была такова, что боги вели разговор именно о ней – о ее мыслях, ее чувствах, ее выборе – и не переходили к тому, что на самом деле имело значение, а именно к тому, что Деметра строила планы с Триадой. Персефона вышла из-за трона Аполлона и пошла по кругу. Дойдя до места Ареса, она сняла шлем Аида и отложила его в сторону. Стряхнув с себя чары, она шагнула в центр и оказалась окруженной одиннадцатью олимпийцами.

Она встретилась взглядом с Аидом. Он сидел в напряженной позе, вцепившись пальцами в подлокотники трона. Глядя ему в глаза, она расправила плечи и подняла подбородок. Персефона понятия не имела, какой ее видели эти древние боги – вероятно, юной и неопытной, но, по крайней мере, они посмотрят на нее, узнают ее и к концу всего этого зауважают.

– Аид, – произнесла она его имя, и это, казалось, его успокоило. Она едва заметно улыбнулась ему, прежде чем ее внимание привлек Зевс, чей голос отозвался грохотом из глубин у нее под ногами:

– Так, так, так. Дочь Деметры.

– Да, это я. – Ей не понравилось, как блеснули глаза бога грома, когда он взглянул на нее. Она видела царя уже много раз, его внушительная фигура заполняла собой весь трон. Несмотря на то что Зевс был младше своих братьев, благодаря серебристому оттенку волос выглядел он значительно старше. Она не знала почему – возможно, он считал, что это придает ему авторитета. А может, просто обменял свою молодость на власть. Рядом с ним сидела Гера, смотревшая на нее с осуждением. Ее лицо, прекрасное и благородное, показалось ей злобным и циничным.