Персефона взглянула налево и обнаружила ничего не выражавшее золотое лицо Афины, пустой трон своей матери, Аполлона и Артемиду. Аполлон слегка наклонил голову. Это был единственный знак от него – ни света в глазах, ни улыбки на губах. Она постаралась не позволить его настроению сбить ее и перевела взгляд направо, где обнаружила Посейдона, открыто пялившегося на нее голодными глазами. Дальше сидели Гермес, Гестия и Арес.
Гермес улыбнулся с добротой в глазах:
– Ты создала нам немало проблем. – Персефона неохотно повернулась к Зевсу. И встретилась с его тусклым взглядом.
– Я думаю, вы имели в виду, что моя мать создала вам немало проблем, – ответила она. – И все же вы, кажется, намерены наказать за это Аида.
– Я всего лишь ищу, как решить проблему наиболее простым способом из возможных.
– Это было бы правдой, если бы ответственность за бурю лежала только на Деметре, – произнесла Персефона. – Но у меня есть причины верить, что она сговорилась с полубогами.
Несколько мгновений все молчали.
– И что это за причины?
– Я была там в ту ночь, когда умерла Тюхе, – сказала Персефона. – Моя мать была там. Я чувствовала ее магию.
– Может, она явилась туда, чтобы вернуть тебя, – предположила Гера. – Это ее право по Божественному закону. Она твоя мать.
– Раз уж мы основываем наши решения на архаичных законах, я вынуждена не согласиться, – ответила Персефона.
Взгляд Геры ожесточился, и у Персефоны сложилось впечатление, что та не любит, когда с ней спорят.
– На каком основании?
– Я сплю с Аидом, – заявила Персефона. – По Божественному закону мы женаты.
Гермес издал смешок, но все остальные промолчали. Она взглянула на Зевса. Хоть ей и была ненавистна эта мысль, именно его ей нужно было убедить.
– Именно магия моей матери удерживала Тюхе, – повторила Персефона.
Бог на мгновение уставился на нее, а затем перевел взгляд на Гермеса, чтобы тот подтвердил:
– Это правда, Гермес?
Она сжала ладони в кулаки.
– Персефона никогда не стала бы лгать, – ответил тот.
– Триада – настоящий враг, – сказала Персефона. – У вас есть причины их бояться.
С разных сторон раздался смех, и Персефона гневно огляделась вокруг:
– Вы не расслышали, что я сказала?
– Гармония и Тюхе богини, да, но они не олимпийцы, – ответил Посейдон.
– Я уверена, что титаны думали то же самое о вас, – парировала она. – Кроме того, Деметра – олимпиец.
– Она не первая, кто пытался свергнуть меня – и кому это не удалось, – произнес Зевс, и она заметила, как он взглянул направо и налево. Несмотря на то что олимпийцы сидели сплоченным кругом, они были разделены. Воздух здесь был пропитан ненавистью, словно смогом.
– Это другое, – сказала Персефона. – Мир под вами готов поддержать группу людей, которых они считают больше смертными, чем богами, и буря моей матери лишь подтолкнет их к этому решению.
– Вот и давайте вернемся к настоящей проблеме, – перебила ее Гера. – К тебе.
Персефона бросила на нее яростный взгляд, стиснув челюсти.
– Если вы вернете меня моей матери, я стану настоящей проблемой, – заявила Персефона. – Я стану причиной ваших напастей, вашего отчаяния, вашего краха. Обещаю, вы отведаете моего яда.
Никто не рассмеялся. И не ответил ей. Вокруг была лишь тишина. Она взглянула на Аида, который прожигал ее взглядом. Она не чувствовала в нем разочарования, но он был на взводе. Собранный. Готовый действовать, если придется.
– Ты говоришь о том, что мы
– Разве это не вы всего несколько минут назад готовы были смотреть, как мир страдает? – спросила в ответ Персефона. Естественно, она этого не желала. Это было последнее, чего она хотела, но богиня весны чувствовала, что боги были в одном шаге от того, чтобы отправить ее обратно к матери, и Персефона не собиралась на это соглашаться. Она не откажется от Аида. И не откажется от мира – так или иначе.
– Ты предлагаешь, чтобы мы позволили этому продолжаться? – уточнила Гестия.
– Я предлагаю вам наказать источник бури, – ответила Персефона.
– Ты забываешь: никто не знает, где сейчас Деметра.
– А разве у вас нет всевидящего бога?
Раздался смех.
– Ты говоришь о Гелиосе, – ответила Артемида. – Но он не станет нам помогать. Он не станет помогать тебе, потому что ты любишь Аида, а Аид украл у него стадо.
И все же Персефона смотрела лишь на Зевса, несмотря на ответы других богов.
– Разве вы не царь богов? Разве Гелиос не явится сюда по вашему указу?
– Гелиос – бог солнца, – объяснила Гера. – Его роль важна – и она важнее, чем одержимая любовь младшей богини.
– Если он так велик, почему он не может побороть снежную бурю, что разоряет землю?
– Хватит! – голос Зевса отозвался эхом в зале. Его глаза сверкали, сосредоточившись на ней. Персефону охватила дрожь. Ей не понравился взгляд Аида, как и мысли, что, по всей видимости, крутились у него в голове. И все же когда Зевс заговорил, его слова ее порадовали.
