– Спасибо, Сил, – прошептала Персефона.
Оракул замешкалась у дверей, нахмурившись:
– Ты уверена, что ты в порядке, Персефона?
– Буду, – ответила она, слабо улыбнувшись. – Обещаю.
– Я заварю тебе чай, – сказала оракул, закрывая дверь.
Персефона поднялась и открыла кран с горячей водой, чтобы пар заполнил комнату и затуманил зеркало. Потом она сняла одежду и опустилась в воду. Полностью погрузившись в нее, богиня закрыла глаза и сосредоточилась на исцелении всего, что болело, – саднящего горла, покрытого синяками тела, вывихнутого запястья. Почувствовав себя немного более цельной, она подтянула колени к груди, уткнулась лицом в руки и сидела так, всхлипывая, пока вода не остыла. После этого она встала, вытерлась и оделась.
Она нашла Сивиллу в гостиной – в одиночестве, с дожидающейся ее чашкой чая. Оракул сидела на диване, скрестив ноги, перед включенным телевизором, но Персефона не узнала программу. Да и сама Сивилла, казалось, тоже не обращала на нее никакого внимания. В руках у нее была колода карт оракула.
– А где Гармония? – спросила Персефона.
– Ушла.
– О, – произнесла Персефона, присаживаясь рядом с Сивиллой. – Надеюсь, она ушла не из-за меня.
Богиня никак не могла отделаться от ощущения, что помешала чему-то важному. Персефона перенеслась к Сивилле, потому что это было единственное место, куда она могла прийти, и она знала, что тут безопасно.
– Конечно, нет, – ответила Сивилла. – Она ушла, потому что ее могла начать искать Афродита.
– Она так заботится о своей сестре, – заметила Персефона. – Я… не знала, что вы дружите.
– Мы начали общаться после того, как познакомились у тебя в офисе.
Наступила долгая пауза, и тишину нарушало лишь шуршание тасуемых карт. А потом Сивилла остановилась и взглянула на Персефону:
– Так ты расскажешь мне, что случилось?
Персефона молча отпила глоток чая и отставила чашку в сторону.
– Все разваливается, – прошептала она.
– Ох, Персефона, – грустно улыбнулась Сивилла. – Все, наоборот, складывается.
Услышав эти слова, богиня положила голову Сивилле на колени и заплакала.
Персефона проснулась довольно поздно от будильника Сивиллы. Она уснула на диване, решив не возвращаться в подземное царство. Богиня встала, чтобы собраться – одежду ей одолжила Сивилла: пару плотных колготок, юбку и рубашку.
– Сегодня мы должны были посетить строительную площадку проекта «Алкион», но поездку пришлось отложить из-за погоды, – сказала Сивилла, наливая Персефоне кофе.
Персефона нахмурилась. Она надеялась, что Зевс сдержит свое слово и найдет Деметру. Более того, она надеялась, что олимпийцам удастся убедить ее прекратить свои нападки.
– В этом нет твоей вины, ты же знаешь, – добавила Сивилла.
– Есть, – ответила Персефона. – Я уверена, ты предвидела это еще до того, как все случилось.
Оракул покачала головой.
– Нет, я могла бы увидеть только то, что захотел бы мой бог, – сказала она. – Но ты не отвечаешь за поступки твоей матери.
– Тогда почему я чувствую себя ответственной за все это?
– Потому что она причиняет людям вред и винит тебя, – объяснила Сивилла. – И она не права.
Деметра, может, и была не права, но эта ноша все равно была тяжелой. Персефона думала о людях, что погибли в той страшной аварии на автотрассе. Ей никогда не забыть, сколько душ одновременно отправились в подземное царство, как мечты покинули их, когда они прошли под вязом, как души все еще испытывали чувство вины, проходя через врата. Она знала, что подобное случилось не в последний раз, хотя предпочла бы, чтобы за это не была снова ответственна ее мать.
Персефона вздохнула, допила свой кофе, поставила чашку на стол, и они вместе вышли из квартиры Сивиллы. Девушки пошли к Александрийской башне пешком, несмотря на холод, – та была недалеко. Персефона подумывала о том, чтобы перенестись, но в глубине души хотела сама испытать то, что творила магия ее матери. Богиня искала, чем накормить свои гнев и досаду, – и это сработало. Прогулка вышла премерзкой – снег со льдом летели им в лицо, ноги скользили по снегу, утрамбованному на тротуаре. С многоэтажных жилых домов и небоскребов падали сосульки, разбиваясь о землю и порой причиняя серьезные травмы или нанося ущерб имуществу.
К тому времени, как девушки добрались до обледеневших ступенек башни, они уже промерзли до костей.
– Доброе утро, миледи! – поприветствовала их Айви и вышла из-за своей стойки, держа в каждой руке по стакану кофе. – Доброе утро, мисс Кайрос.
Она протянула им напитки.
– Айви, ты что, волшебница? – спросила Персефона, глотнув кофе и подставив нос под теплый пар, поднимавшийся от него.
– Я всегда ко всему готова, миледи, – улыбнулась та.
Сивилла пошла к лестнице, и Персефона последовала за ней, но Айви ее окликнула:
– Миледи, я не уверена, была ли у вас утром возможность почитать газеты, но, думаю, вам лучше начать с «Новостей Новых Афин».
Внутри Персефоны поднялась волна ужаса.
– Там ничего хорошего, – добавила она, посмотрев на Персефону своими болотно-зелеными глазами.
– Хорошего я и не ждала.
Персефона направилась в свой офис. Сев за стол, она открыла новости. Заголовок жирным шрифтом гласил:
