– Продуй. Ещё. Где педиатр? Давай, девочка, давай…
– Что там? Что?!
Кира не заметила, как с силой сжала Еленину руку, так, что на коже остались следы от ногтей. Елена этого не заметила тоже. Время вдруг остановилось.
Они обе замерли, ощутив примерно одно и то же. Даже не страх, а вакуум небытия, неосторожно заглянувший в их души, когда вот-вот может случиться что-то совершенно необратимое. То, что несоизмеримо больше и может с лёгкостью размолоть их обеих в пыль.
Звуки стали невероятно громкими и медленными, удлинились и вытянулись… Раз, два, три, четыре… Ещё и ещё… Потом секунды кругло свернулись улитками и стали обычным временем, когда они услышали тоненький голосок – первый крик новорождённого младенца. Время, выдохнув, покатилось дальше солнечным рулевым колесом.
Кира даже сначала не поняла, что это.
– Слава богу! – выдохнула Елена.
Крик… становился всё громче и требовательнее.
– Мам? – Кира улыбалась. – Это она? Да?
– Лиз, что у нас? – Елена сделала пару шагов к небольшому столику, на котором лежал порозовевший детёныш, отчаянно провозглашавший своё существование громким криком.
– Ну, десятку по Апгар я не дам, но честную семёрку вы заслужили. – Лизавета обтирала крохотное тельце.
– Это хорошо? – подала голос молодая мама.
– Хорошо, – Елена чувствовала, как у неё защипало в носу и в глазах появились слёзы, – это очень хорошо.
– Держи, бабушка. – Врач передала ей завёрнутую в простынку малышку.
– Ох. – Она приняла кричащий комочек.
Это было что-то удивительное, чего она раньше никогда не ощущала, никогда не осознавала. Тепло, свет, счастье, радость. Чистая любовь, сияющая ровными лучами внутри. Елене даже стало немного стыдно, она никогда не чувствовала ничего подобного к своей дочери.
– Смотри, смотри, малышка, это мама, – Елена поднесла девочку к Кире и положила на грудь, – да-да, держи, вот так, аккуратно.
– Ты можешь приложить её к груди, – сказала врач.
Кира вложила в крохотный ротик сосок и тут же дёрнулась, наклоняясь:
– У неё же ещё нет зубов, да?
Девочка затихла, жадно ухватив маленькими губками грудь.
– Да, – засмеялась Елена, – это не зубы, а сосательный рефлекс. Ну, что, как назовёшь?
– Мам, она рыжая, – Кира трогала мягкий пушок на головке, – она абсолютно рыжая.
– Есть в кого.
– Я назову её Алика.
– Как? – удивилась Елена.
Кира поморщилась, когда дочка чувствительно прихватила грудь:
– Алика, а коротко Ляля, Лялька. Алика Глебовна не годится, Алика Сергеевна – тем более. Тогда… Будет Алика Васильевна, как ты, по дедушке. И Киселёва, как я и ты. А-ли-ка Василь-ев-на Ки-се-лё-ва. Хорошее имя. Весёлое.
Елена усмехнулась:
– Очень весёлое. Ты уверена?
– Да.
