Сердце обрывается и падает в пропасть. Страх настолько овладевает мной, что я лихорадочно ищу глазами, куда бы мне спрятаться, смутно понимая, что прятаться мне некуда, хочется исчезнуть, испариться, стать мебелью, НЕ быть. Сейчас он придёт и меня убьёт. Я не просто этого боюсь, я это знаю.
Иногда я хочу умереть. Я часто хочу умереть, но хотеть умереть – это не то же самое, что хотеть, чтобы тебя убили.
– Мама, мамочка, вставай! – Голос из динамика настойчивый, требовательный.
Я поднимаю голову – оказывается, я сижу, скорчившись, в небольшом промежутке между унитазом и стеной.
– Вставай, моя милая, – его голос будто сладкая патока, – вставай, нечего там сидеть.
– Прости меня, – я начинаю шептать одними губами, голоса нет, – прости меня, милый, прости, ты ведь знаешь, ты ведь знаешь, как я тебя люблю.
– Конечно, знаю, – ласково говорит он, – иди в кроватку.
– Вадим, приходи ко мне, полежим вместе, я тебя обниму, покормлю. Приходи. – Я выкидываю последний козырь.
Из горла вылетают сиплые чужие звуки.
– Ох, ты моя хорошая, – похоже, ему нравится это слышать, – моя родная мамочка, иди в кровать.
– Не нужно транквилизатор. Пожалуйста, не нужно, я всё поняла. Я всё осознала…
Я продолжаю сидеть на холодной плитке туалета.
– В кроватку, – говорит он, и голос его более требовательный.
Если я не пойду, то он придёт и меня оттащит волоком. Мы уже это проходили. Или уколет транк там, где я сижу, только будет резче и больнее.
И я иду. Медленно поднимаюсь и иду…
Над больничной койкой уже выдвинуто щупальце трубы с ключом от наручника.
Мне стоит больших усилий, чтобы заставить себя взять этот чёртов ключ и пристегнуть руку к холодному металлу.
– Вот умница! – сахарным голосом хвалит он.
Он скоро придёт. Я закрываю глаза, чтобы загнать слёзы обратно, чтобы не показывать ему, но они всё равно льются из-под закрытых век. Я поворачиваюсь на бок, чтобы не затекало в уши, и утыкаюсь лбом в хлипкую подушку.
Он скоро придёт… И вколет мне дозу транквилизатора. Что именно это за препарат? От него мутнеет сознание, заканчивается время. Всё превращается в единую серую жвачку, которая тянется невыносимо долго. Ты то спишь, то просыпаешься. И пробуждение это не радостное.
Он скоро придёт… Когда он в прошлый раз наказывал меня, я чувствовала сквозь туман транка, как он расстёгивает на мне кофту, оголяет грудь и сосёт, урча и причмокивая, как уродливый младенец-переросток.
Сейчас я слышу его шаги, он спускается по лестнице.
Открываю глаза – он подходит, в обычной одежде – джинсы, рубашка, мокасины.
