Сентябрь густо раскрасил город жёлтыми мазками, занавесил резной разноцветной листвой парки, укрыл под зонтами парочки. Елена смотрела на них с грустью, всего полгода назад она так же гуляла под ручку с Глебом.
– Мам, как думаешь, Ляльке в самолёт эти погремушки взять? – Кира вытащила из большой кучи дочерних игрушек погремушку.
– Много не бери. Думаю, одной или двух хватит, – Елена заглянула в кроватку, – этот плюшевый помидор возьми, она его любит.
Кира задумчиво смотрела на весёлый улыбающийся томат, вспоминая о том, что они когда-то думали поехать в этот отпуск вчетвером.
– Ма-а-м… а вы с Глебом… ну… совсем расстались или, может быть…
– Не-а, – Елена мотнула головой слишком беспечно, – не может быть. Он успел себе новую пассию завести. Я видела их на перроне, когда ездила на конференцию.
– Да ладно! – удивилась дочь.
– Симпатичная такая блондиночка, – Елена хмыкнула, – счастья им! Нам и без него неплохо.
– Во даёт! Не ожидала. – Кира взяла игрушку, всматриваясь Елене в лицо.
Мама казалась веселой.
– И ты что, правда не переживаешь?
Елена вздохнула:
– Стараюсь, хотя не очень получается. Мне жаль, что всё так сложилось. Не будем о грустном, давай лучше думать об отпуске.
– Всё будет хорошо, мам. – Кира улыбнулась.
– Обязательно!
Елене осталось доработать ещё три дня, а дальше море, солнце, вкусная отельная еда и сон, настолько длинный и полноценный, насколько Лялька позволит.
Эта кроха уже уверенно держала головку, хватала за все предметы, до которых могла дотянуться, и улыбалась почти всё время. Елена собиралась на работу – все проснулись рано, солнечный детёныш ночью капризничал и не дал поспать.
– Съешь творог, – наставительно сказала Елена, – тебе нужно поддерживать лактацию.
– Мам! – Кира вяло ковыряла вилкой омлет.
– И молока выпей, – Елена взяла сумку и пошла в прихожую, – поспи, если получится. И напиши мне!
– Хорошо. Кажется, у неё зубы режутся. – Кира зевнула.
– Для зубов ещё рано, просто она растёт и меньше спит. – Елена обула сапоги и посмотрела на себя в зеркало – поправила волосы, накрасила губы блеском, замотала шарф. – Холодно сегодня, может, гулять и не обязательно…
– Мам, ну хорош! – Кира повысила голос. – Хватит уже говорить, что делать, а что не делать, мы справимся. Иди уже на работу!
– Ладно тебе. – Елена махнула рукой. – Она не спит? Дай мне её на минутку.
Кира пошла в комнату, где в кроватке лежала Алика. Она подёргивала ручками и самозабвенно таращилась на жёлтую надувную корову, прикреплённую к кроватке.
– Мам, глянь. – Дочь оперлась о проём двери, улыбаясь.
Елена прямо в сапогах подошла на цыпочках и тоже заулыбалась, глядя на внучку:
– Смешная она, да?
– Ага, – Кира подняла дочку из кроватки, – ну, иди поцелуй бабулю, она на работу уходит.
Елена взяла девочку на руки:
– Она так пахнет вкусно! Нюхала бы её и нюхала.
Она трогала головку малышки, которая на ощупь была как нежный бархат, и, закрывая глаза, прижималась своей щекой к маленьким щёчкам.
– Сладкая моя девочка, – поцеловала её в нос и передала Кире, – всё, не скучайте, я скоро. И если будет время, то собери и свои вещи. Ох, наконец-то отдохнём!
– Ура! – тихо сказала дочь. – Если она уснёт сейчас, то и я лягу.
Елена вышла в прихожую, надела пальто, взяла сумку, выглянула через угол коридора в комнату с жёлтой коровой:
– Пока.
– Ля-ля-ля, Лялька моя, – пела Кира, не слыша её.
Елена толкнула входную дверь и аккуратно её закрыла, не позволив лязгнуть замку.
– Елена Васильевна, – Верочка влетела в кабинет с широко распахнутыми глазами, – вы знаете, кого я видела в вестибюле? Лотова! В костюме с галстуком, и очки другие! Такой красавчик! Кажется, идёт сюда.
Пару месяцев назад она выписала его мать в хоспис, и с их последнего общения Вадим Лотов никак себя не проявлял, но она не сомневалась в том, что они обязательно встретятся.
Он постучался и приоткрыл дверь.
– Можно?
– Да-да, конечно.
– Здравствуйте, Елена Васильевна. – Он был серьёзен.
– Здравствуйте, Вадим Григорьевич. – Она смотрела на него выжидающе – непонятно было, зачем он пришёл.
Верочка, чуть отвернувшись, усиленно печатала, но было видно по её позе, что она вся внимание.
Повисла тишина.
– Гм… хотите присесть? – Елена указала на стул для посетителей.
– Пожалуй, нет, – он рассеянно огляделся вокруг, – я, собственно, просто пришёл сказать вам, что мама скончалась несколько дней назад.
– Ох… – И Елена, и Верочка вместе вздохнули.
Елена приложила руку к груди:
– Искренне вам соболезную. Мне так жаль.
– Мне тоже, – почти хмыкнул он, – но… как говорится, ничего не поделаешь. Я пришёл поблагодарить вас за тёплое отношение к маме.
– Тут не за что благодарить, я просто делала свою работу. – Она посмотрела на медсестру, увидела, что та едва не плачет. – Вера, подготовьте, пожалуйста, Вадиму Григорьевичу карту его мамы, – и снова перевела взгляд на посетителя, – я хочу, чтобы вы имели полное представление о ходе лечения.
Верочка нажала несколько клавиш, зажужжал принтер, и она, смахивая слёзы, вскочила.
– Мне тоже очень-очень жаль, – говорила она, глядя заплаканными глазами на симпатичного молодого мужчину, – я вам так сочувствую!
