Ключ совсем рядом, мне стоит взять его и отстегнуться. Это сложно одной рукой, но я смогу. Рядом с ключом стоит большой пластиковый стакан с трубочкой.
Челюсти сводит судорогой от предвкушения воды, и гортань шершаво дёргается.
Я хотела сказать ему, что не стану отстёгиваться, что буду лежать тут, пока не исчезну, пока не умру и не истлею в пыль, но эта простая пластиковая трубочка, воткнутая в стакан, лишает меня воли и мысли. Мне кажется, она чуть подрагивает, будто живая…
Я хватаю ключ и не с первого раза, но освобождаю одну руку. И тут же припадаю потрескавшимися губами к трубочке.
Вода… можно ли найти хоть что-то вкуснее? Что-то прекраснее? Я целую губами влагу, я стараюсь не проронить ни капли и чувствую, как моё истерзанное тело насыщается, напитывается и ликует, празднуя жизнь! Мне хочется благодарить его за этот подарок, мне хочется благоговеть и молиться. Я улыбаюсь от счастья настолько полного, насколько это можно представить.
– Спасибо, спасибо, спасибо… спасибо, милый.
– Отдыхай сегодня, – ему нравится то, что я шепчу, – я заеду через день, Маше тоже нездоровилось, но завтра она поправится.
– Спасибо, родной, – я говорю искренне, – буду тебя завтра ждать.
– И я очень соскучился, мамочка, – бархатно и нежно, – ты пока приведи себя в порядок.
– Обязательно, милый, я постараюсь.
– Постарайся.
Он отключился.
Я отстёгиваю себя полностью, остаётся обычный браслет на ноге с цепью, которая не открывается этим ключом, медленно поворачиваюсь на бок – и это тоже счастье. Всё тело болит, затекли руки, ноги, спина, затылок – всё. Я люблю эту боль. К вони я почти притерпелась, но мысль о том, что я могу помыться, приводит меня в замешательство и восторг. Повернувшись, я смотрю в кухонный угол, где стоят большие бутыли с водой, и мне снова хочется плакать. Слёз пока нет, но я сворачиваюсь в клубок, и они приходят – я трясусь в рыданиях.
«Рыдать бессмысленно и бесполезно». – Кира встала из-за стола, порывисто вздыхая, ей хотелось, чтобы этот день наконец-то закончился.
– Давай доедай, и пойдём. – Она смотрела на Ляльку, которая возила вилкой по тарелке, размазывая пюре.
– Не хочу. – Девочка скривила губки.
– Не хочешь – не ешь, – буркнула Кира, – но учти, до ужина никаких печений, – она посмотрела на Глеба, – ни от меня, ни от дедушки.
Глеб вздохнул и развёл руками.
– Ну, если мама так сказала, значит, надо слушаться, – он улыбнулся девочке, – давай, съешь хотя бы котлету.
Малышка увидела на лице взрослых полную решимость пожадничать для неё печенье – и нехотя принялась за еду.
– Ничего? – почти шёпотом спросила Кира.
– Завтра что-то будет, – Глеб уткнулся в телефон, – последний парень вроде толковый, пишет, что отследить в интернете кредитки твоей мамы не так трудно, хотя проверить достоверность платежей сложнее, но он сможет это сделать.
– Ладно, – Кира вздохнула, – пусть уже наступит завтра.
– Оно обязательно наступит. – Глеб похлопал её по плечу и обратился к Ляльке: – Ну что, съела котлету? Вот умница! Давайте собирайтесь, – потом снова к Кире: – Ты можешь заехать на рынок, пока она будет заниматься? Мы же собирались варенье варить. Для брусники ещё рано? В общем, купи, что будет.
