Люсьен одаривает его саркастическим взглядом. Малахит провожает нас обратно к толпе на ступенях храма, королева бросается к Люсьену, чтобы осмотреть, нет ли у него ран. И тут же нервничает, отыскав царапину на тыльной стороне ладони. Люсьен настаивает, что все в порядке, а я заливаюсь виноватым румянцем, ведь царапина как раз на той руке, которой он поддерживал мою голову во время падения. Малахит хитро подмигивает мне, дерзкий гад. Неужто он видел, что произошло? У него явно нет никакого чувства приличия: называет принца Люком и говорит с ним как с равным, а вовсе не как телохранитель с королевской особой. И, как ни странно, где-то в глубине души я ненавижу его за это, ненавижу за то, как легко ему быть рядом с принцем, в то время как мне приходится обдумывать и просчитывать каждое движение.
Если бы у
– Ведьмовское зло уничтожено! – восклицает Гавик, срывая гром аплодисментов от особо впечатлительных вельмож. Гавик делает жест в сторону раскланивающихся энциклопедистов. – Нам стоит выразить благодарность и этим храбрецам и мудрецам.
Я возвращаюсь к И’шеннрии, которая приткнулась в уголке возле входа в храм, счастливая, что ей удалось-таки оттуда вырваться. Экипажи прибывают один за другим, аристократы отбывают с облегчением на лицах. Мы с И’шеннрией садимся в карету к Фишеру, молчаливые и уставшие после перенесенных испытаний. Я наблюдаю за последствиями пожара в окошко – вижу купцов, выглядывающих из своих домов только для того, чтобы узнать, что бочки с их товаром сожжены, а лавки разрушены. Они рыдают, заламывая руки от шока и с выражением потери на лицах. Мы проезжаем мимо двоих людей, спорящих над вскрытой бочкой обугленных специй, один из мужчин чуть не плачет.
– …что нам делать, Марикс? Налоги – мы должны заплатить налоги в этом месяце! Они выбросят нас на улицу…
– Я что-нибудь придумаю, – отвечает второй. – Обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы сохранить нам крышу над головой…
Наша карета едет дальше, и слова остаются позади. Нам попадаются другие экипажи – аристократы пережили огонь без потерь. Но как же жители Ветриса? Ведь именно они больше всего пострадали от этого маленького трюка. Если Гавик ответственен за пожар, я ненавижу его за это еще сильнее. Строгое, изящное лицо И’шеннрии постепенно вновь обретает цвет. Она, не скрываясь, перебирает свои четки, поглаживая каждую веточку подвески-дерева, хотя теперь движения ее пальцев намного спокойнее. Глядя на меня своими ореховыми глазами, она произносит лишь одну фразу:
– Думаю, пришло время познакомить тебя с моим шпионом.
Я уже усвоила, что И’шеннрия не отвечает ни на какие вопросы до тех пор, пока не будет готова. Я назвала бы это уроком терпения, но она выглядит чересчур измученной для любых уроков. Когда мы наконец оказываемся в гостиной ее особняка, попивая лавандовый чай в куда более ярких нарядах, я наконец отваживаюсь спросить:
– Так вы ведьма, умеющая предсказывать будущее, или кто-то рассказал вам о приближающемся черном пожаре?
– А ты бы что предпочла? – Она невозмутимо делает глоток чая.
– Ведьму.
– Может, твои манеры и стали чуть получше, но шуточки только ухудшились.
Я смеюсь и застаю себя этим врасплох. Я даже не представляла, как счастлива буду вновь услышать ее критические замечания.
– У меня есть шпионка в доме эрцгерцога Гавика, – заявляет она. – Она встала на мою сторону по собственному желанию около года назад. Быстрая, тихая, исполнительная и, что самое главное, знает, где эрцгерцог держит важные документы. Фактически я с уверенностью могу сказать, что она знает эрцгерцога лучше любого человека в Ветрисе.
– Так я когда-нибудь встречусь с этой особой или будем восхвалять ее вечно?
– Через несколько минут.
Мы ждем, коротая время за пролистыванием томов на массивных стеллажах гостиной. Я листаю книгу о редких животных – могучий валкеракс скалит на меня пасть, обнажая чернильного цвета клыки. Его длинное жилистое тело изображено рядом с человеком – который по размеру не больше одного из клыков чудовища. Я читала о них в книгах Ноктюрны, но там никогда не было рисунков. Валкераксы напоминают змей, если у змей бывают меховые гривы и сильные львиные ноги. Головы как у волков – дикие и горделивые, с пастью, полной бритвенно-острых клыков. Клыков, напоминающих мои собственные во время мук голода, – неровных и всепроникающих. У них по шесть глаз, расположенных вертикально, и каждый белее снега. Может, они слепы? Глядя на этот рисунок, я счастлива, что они обитают под землей и за ними присматривают подземники. Прекрасные, но жуткие создания.
– Миледи. – Реджиналл кланяется у входа, кто-то стоит прямо за ним. – Леди Химинтелл.
