Дело явно шло к тому, что перебранка между принцессами грозила вылиться в крепкую ссору. Поэтому Филипп, не долго думая, стукнул кулаком по столу и громко сказал:
— Ну, все, дамочки, хватит! Что вы, как дети, в самом деле! — Он положил руку Маргарите на колено, что в корне изменило ход ее мыслей, придав им совершенно иное направление, и обратился уже непосредственно к кастильской принцессе: — Бланка, вам ведь хорошо известно, что я, как, собственно, и вы тоже, не люблю, когда в моем присутствии роются в чьем-то грязном белье. Я прекрасно понимаю, в чем действительная причина вашего раздражения, равно как и нервозности Маргариты. Мы здесь не на официальном обеде, где большой вес имеют всяческие условности и строгие предписания этикета, но в дружеском кругу. Так что давайте обойдемся без хождений вокруг да около и поговорим начистоту.
— Вот именно, — отозвалась Маргарита. — Поговорим, наконец, о Матильде.
Бланка кивнула.
— Это будет лучше, чем продолжать обмен взаимными упреками. Может быть, вы начнете, Филипп?
— Пожалуй, да. Прежде всего, я хотел бы принести свои извинения…
— И только? — осведомилась Маргарита.
— Нет, но это — прежде всего. Я очень сожалею о случившемся и признаю, что поступку господина де Шеверни нет оправдания. Однако, по моему убеждению, следует учесть и некоторые смягчающие его вину обстоятельства.
— А таковые присутствуют?
— Конечно, присутствуют. Я ни в коей мере не собираюсь оправдывать моего дворянина, но вместе с тем настаиваю на справедливом к нему отношении.
— А разве он заслуживает справедливого отношения? — не унималась Маргарита.
— Ну, разумеется, принцесса! Даже самый закоренелый преступник вправе рассчитывать на справедливый суд, — назидательно произнес Филипп, украдкой поглаживая ее ногу. — Тем более, что я не считаю господина де Шеверни преступником.
— Ах так! — не удержался от негодующего восклицания Монтини. — А кто же он тогда?
Филипп смерил его ледяным взглядом.
— К вашему сведению, милостивый государь, господин де Шеверни выразил готовность встретиться с вами в поединке и позволить вам без труда убить себя. Но, боюсь, это не будет выходом для вашей сестры, да и вам не сделает большой чести. — Он повернулся к Бланке: — Вас можно на пару слов, кузина? Наедине. Вы не возражаете, Маргарита?
Маргарита не возражала, а Монтини возражать не осмелился.
Немного удивленная такой просьбой Бланка все же согласно кивнула и поднялась из-за стола. Они отошли к краю террасы и остановились возле высокого парапета.
— Бланка, — заговорил Филипп, переходя на кастильский, — скажите по старой дружбе: вы, все трое, уже пришли к определенному решению?
— Да, а вы?
— Я буду просить руки барышни Матильды для Габриеля де Шеверни.
— Мы примем ваше предложение.
Филипп тяжело вздохнул.
— Вот и чудненько.
— По вашему виду не скажешь, — заметила Бланка. — Вы вздыхаете, как за покойником. В чем дело, Филипп?
— Не по душе мне этот брак, Бланка, ой как не по душе. С тяжелым сердцем я взялся за сватовство. По мне, лучше бы Габриель в тюрьме посидел, чем женился на Матильде.
— Вы тоже так считаете?
— А вы?
— Я — да. Но Маргарита и Э-э… господин де Монтини думают иначе. Они загорелись мыслью сделать Матильду виконтессой и не могут, вернее, не хотят понять, что это значит для самой Матильды. Какой бы там ни был господин де Шеверни замечательный человек, у нее уже сложилось весьма неприглядное мнение о нем, и вряд ли кто-то способен внушить ей уважение к нему, не говоря уж о любви. Ну а там, где нет ни любви, ни уважения… Одним словом, я очень боюсь, что их супружеская жизнь будет сущим адом.
Филипп испытующе посмотрел ей в глаза.
— Как я понимаю, вы судите по своему горькому опыту.
Бланка отвела взгляд и заметно смутилась.
— Не будем обсуждать это, Филипп.
«Что же, черт возьми, произошло между нею и графом?» — недоумевал он.
— Ладно, не будем. Я всецело разделяю ваше мнение, Бланка, и было собирался предложить Матильде отступную…
— Отступную?
— Да. Одно из моих личных поместий в Кантабрии, дающее право на баронский титул и около восьмисот скудо чистого годового дохода.
— О! Внушительная отступная. Пожалуй, это меняет дело — будучи баронессой, Матильда сможет найти себе достойную партию, даже если все произошедшее с ней получит огласку. Я почти уверена, что в свете ваших условий Маргарита и Этьен пересмотрят свое решение.
Филипп отрицательно покачал головой.
— Зато я не пересмотрю.
— Не пересмотрите? — озадаченно переспросила Бланка. — Боюсь, я не понимаю вас, Филипп.
— А тут и понимать нечего. Я только собирался предложить отступную, но не предложу ее.
— Почему же?
— Габриель заартачился, — объяснил Филипп. — Хочет жениться на Матильде, глупец этакий! Сколько я его не отговаривал, но он и слушать меня не хочет. Уперся рогом, и ни в какую.
— И ради его мальчишеского каприза вы готовы пожертвовать счастьем Матильды? — с упреком произнесла Бланка.
Филипп опять вздохнул.
