Вернувшись к столу, Филипп без дальнейших проволочек попросил от имени Габриеля руки Матильды и, получив согласие, выразил желание, чтобы бракосочетание состоялось в самое ближайшее время. Маргарита предложила сыграть свадьбу в ее загородной резиденции Кастель-Бланко, куда она намерена пригласить молодых вельмож — своих гостей по окончании официальных торжеств. Поскольку никаких возражений ни от кого не последовало, на том и порешили.
Отобедав, молодые люди еще немного поболтали о всяких пустяках, затем Бланка во исполнение своего обещания послала Этьена де Монтини за Габриелем, строго-настрого велев ему не затевать с ним ссоры, а сама попрощавшись с Филиппом и Маргаритой, отправилась к себе.
Не успел Филипп проводить ее изящную фигурку вожделенным взглядом, как Маргарита очутилась у него на коленях и обхватила руками его шею.
— Сегодня отец сказал мне, что наш брачный контракт уже готов к подписанию.
— Ну да. А тебе-то что?
— Как это что! Я жду, не дождусь, когда стану твоей женой.
От неожиданности Филипп нервно закашлялся. Появись перед ним Сатана собственной персоной, он бы, пожалуй, здорово испугался, но удивлен был бы куда меньше, ибо в существовании Князя Тьмы нисколько не сомневался. Маргарита похлопала его по спине.
— С тобой все в порядке, милый? Что стряслось?
— Ничего особенного, — ответил он, с трудом уняв кашель. — Слюной подавился… Так о чем мы говорил? Ах да, помолвка. Если не возражаешь, объявим о ней сразу же после турнира.
— Угу. А вскоре мы поженимся, — проворковала она, запуская свои тонкие пальчики в его золотистую шевелюру. — Это будет просто замечательно!
«Чтоб я сдох!» — прошептал себе под нос ошеломленный Филипп.
Перед ним было лишь жалкое подобие той гордой, независимой, своенравной красавицы, очаровавшей его накануне вечером. Правильные черты ее лица безвольно расплылись, голос звучал вяло и отталкивающе, а ее большие голубые глаза смотрели на него с собачьей преданностью.
«Боже! — ужаснулся он. — Что я наделал!..»
Между тем Маргарита крепче прижалась к нему и сказала:
— Кстати, ты всегда покидаешь женщин среди ночи?
— Да нет, крайне редко. Лишь когда вынуждают обстоятельства.
— И какие же обстоятельства были это ночью?
— Я беспокоился за Габриеля. Когда мы расстались, он был не в себе, и я очень боялся, что он сделает какую-нибудь глупость. Как видишь, мои опасения подтвердились. — Тут Филипп малость покривил душой; причина его ухода была гораздо банальнее. Днем ему не удалось как следует отдохнуть с дороги, и он раньше времени выбился из сил, но не хотел обнаруживать этого перед принцессой.
Маргарита наклонила голову и нежно коснулась губами его губ.
— В таком случае, милый, за тобой должок.
Филипп улыбнулся:
— А я не люблю оставаться в долгу.
— Ну так что, начнем?
— Где? Прямо здесь?
— Нет, я предпочитаю заниматься этим в постели. — Она ловко соскочила с его колен и, смеясь, протянула ему руку. — Пошли, пока я еще в состоянии ходить. Не то тебе придется нести меня.
— Без проблем, — ответил Филипп и подхватил ее на руки.
Позже, утомленные ласками, они лежали рядышком на широкой кровати в принцессиной спальне. Филипп уже начал погружаться в сладкую полудрему, как вдруг до его ушей донеслось тихое всхлипывание. Затем еще одно.
Он раскрыл глаза и озадаченно взглянул на Маргариту. Щеки ее были влажные от слез.
— Что с тобой, милочка?
— Да так, ничего, — ответила она, утирая слезы. — Просто… просто я подумала, что… что… — Лицо ее сказала плаксивая гримаса, и она с нытьем в голосе, точно обиженный ребенок произнесла: Ты-не-лю-бишь-ме-ня!
— Ну, почему же, дорогая? — Филипп привлек ее к себе и поцеловал. — Я люблю тебя. Очень люблю.
— Да уж, любишь, — продолжала ныть Маргарита. — Так же, как любишь Бланку, свою кузину Амелию или еще десяток, если не сотню женщин.
— Ты ошибаешься! Я люблю тебя больше, чем других.
— Все равно это не настоящая любовь. Ты не любишь меня так, как люблю тебя я.
— И как же ты меня любишь?
— Всем сердцем. Всей душой. Вся моя любовь принадлежит тебе и только тебе — и никому, кроме тебя.
— О Боже! — с притворным ужасом вскричал Филипп. — Ты хочешь сказать, что не наставишь мне рога?
— Конечно, нет. Зачем мне другие — ведь у меня есть ты… А ты… Маргарита горько вздохнула. — Ты будешь изменять мне, бессовестный! Я так несчастна… — И она с жаром принялась осыпать его лицо поцелуями.
— Черти полосатые! — сокрушенно пробормотал Филипп. — Настает конец света…
Уже в который раз за последние сутки ему пришлось на деле доказывать Маргарите, как крепко он ее любит.
