— Да, просил, — ответила окончательно сбитая с толку Жоанна. — Он оставил здесь свой дорожный плащ и шляпу и на рассвете собирается зайти за ними. Ну, и сказал, что не хочет будить меня. К тому же вместе с ним должна вернуться и Дора — вот тогда она и запрет дверь на щеколду.
— Понятно, — сказал Эрнан. — Итак, сударыня, барон, вы готовы идти со мной.
— Да, — ответил Гамильтон, сжимая в руке свиток. — Ведите нас, господин граф.
Проводив Ричарда Гамильтона и Жоанну Наваррскую, Эрнан вскоре вернулся в покои княжны и застал Филиппа и Бланку, сидевших на диване в прихожей и целовавшихся.
— Ну вот! — с притворным недовольством констатировал он. — До намеченного покушения осталось не более получаса, а они себе нежничают, как ни в чем не бывало.
Поначалу Бланка смутилась, но потом, встретившись с доброжелательным взглядом Шатофьера, успокоилась и позволила Филиппу вновь обнять себя.
— Чертов монах! — буркнул Филипп, подражая Гастону. — Тебе не понять, каково это — любить женщину.
— Это мне-то… — с неожиданным пылом начал было Эрнан, но тут же прикусил свой язык. — Мне-то как раз и не положено этого понимать. Ведь я дал обет целомудрия.
Той ночью он был так взвинчен, что на какое-то мгновение потерял над собой контроль. Но, увы, от жарких поцелуев Бланки Филипп полностью разомлел и упустил уникальную возможность заглянуть другу в самую глубь его души.
— Насколько я понимаю, — после неловкой паузы заговорил он, — ты…
— Я ничего не понимаю! — резко оборвал его Шатофьер. — Ведь граф Бискайский еще полтора часа назад мог спокойнехонько убить и сестру, и горничную, и сразу же убраться восвояси. Зачем ему вообще нужен был виконт как помощник, черт его дери! В конце концов, он мог просто отравить ее — и кто бы его заподозрил? Нет, я ничего не понимаю! Ровным счетом ничего. Здесь кроется что-то еще, что-то такое, чего я никак не могу усечь. Чего-то во всем этом деле я не улавливаю, хотя чувствую — объяснение всей этой белиберде находится где-то рядом, что-то вертится в моей голове, но никак не складывается в целостную картину.
— И поэтому ты решил позволить графу явиться сюда?
— Вот именно.
— А если он не придет? — отозвалась Бланка.
— Почему?
— Ведь в назначенный час кузен Рикард не сможет появиться в галерее, и граф, глядишь, заподозрит неладное.
— Это я учел. Вместо виконта Иверо в галерее будет виконт де Бигор.
— Что?!! — поразился Филипп. — Симон?
— Ну да, он самый. Он похож на Рикарда Иверо и ростом, и фигурой, и прической, даже в их манерах и походке есть что-то общее. Правда, волосы у Симона темные, однако сегодня новолуние, так что будем надеяться…
— Но ведь наш маленький, глупенький Симон…
— Хочешь сказать, что он не справится с ролью?
— Думаю, что нет.
— А я думаю, что справится. На самом деле Симон не так прост, как это кажется; вспомним хотя бы историю с дочерью лурдского лесничего. К тому же особенно играть ему не придется, его роль предельно проста: встретиться с сообщником, взять у него долговые расписки виконта Иверо, скупленные графом Бискайским у евреев, и последовать за ним… Черти полосатые! вдруг вскричал Эрнан. — Понял! Понял, наконец!
— Что ты понял? — оживился Филипп.
— Зачем графу нужен был виконт Иверо.
— И зачем же?
— А затем, чтобы… Нет, погодите! — Минуту он простоял в задумчивости; с лица его напрочь исчезло обескураженное выражение, уступив место хорошо знакомой Филиппу мине уверенного в себе и в своей правоте человека. — Все сходится. Абсолютно все.
— И вы поделитесь с нами вашими догадками? — вежливо спросила Бланка.
— Непременно, моя принцесса, — ответил Эрнан. — Но прежде надо погасить всюду свет и распахнуть ставни. Затем мы спрячемся в спальне княжны и, пока будем ждать появления злоумышленника, я изложу вам свои соображения на сей счет… Гм… У меня, кстати, появилась одна весьма остроумная идея, и если вы, сударыня, согласитесь, а ты, Филипп, не станешь возражать, мы можем устроить отличное представление…
А тем временем одетый в костюм виконта Иверо Симон расхаживал по своим покоям, пытаясь сымитировать походку Рикарда. Гастон Альбре, которому Эрнан поручил проинструктировать Симона, недовольно морщился.
— Ну что ж, — сказал он наконец. — Будем надеяться, что преступник купится на твою шляпу. В актеры ты явно не годишься.
— А может быть, оставим эту затею? — робко предложил Симон. — Пусть стражники схватят его прямо в галерее…
— Нетушки, дружок! Не увиливай! Они схватят его только в том случае, если он раскусит тебя. Но все же постарайся честно отработать те часы, что ты пронежился в постельке с Адель де Монтальбан, между тем как мы… Ч-черт! И что она в тебе нашла такого, что решила родить ребенка именно от тебя, а не от меня, к примеру… Ай, ладно. — Гастон подступил к Симону и нахлобучил ему на лоб шляпу с непомерно широкими полями, которую последние несколько дней носил Рикард Иверо. — Вот так будет лучше. Готовься, дружок. Уж близится твой час.
У Симона вдруг затряслись поджилки; он невольно застучал зубами.
— М-мне уж-же ид-ти?
