Дед Гарсен был не в восторге от такого внука, хотя со временем и примирился. Иногда в его глазах даже мелькала нежность. Или это было игрой воображения? В любом случае, у кузнеца не было особого выбора, кроме единственной дочери детей он не нажил. Обычно в деревнях такое не принято, чтобы справный мужик, да без жены был. Да только сильно уж кузнец любил свою покойную жену–красавицу. Не смог забыть. Вот и не сошёлся ни с кем, полностью уйдя в себя, изливая душу через мастерство ковки железа.
Кузнецом он был хорошим, от бога. Один аристократ из благородного Клана, что обитал в соседнем городе, даже сделал щедрый заказ на отличную заготовку под будущий артефактный клинок. И Гарсен Берсар был готов целый год ковать и доводить до видимого только ему совершенства доверенный кузнецу меч. За этим делом он и проводил дни напролёт возле незатухающей кузни, отстранившись на время от всех иных заказов — деньги, полученные авансом, это позволяли.
Система, нейросеть — называть можно как угодно, дела это не меняло, — так вот, вопреки всем мыслям парня о реальности происходящего с ним безумия, по мысленному приказу перед ним возникала тускло очерченная иконка, как в какой–то игре. Система переводила физические характеристики парня в цифровой эквивалент. Так же она могла считать других людей, или же предметы, давая им описание. Зачастую всё что она могла сказать, уже было ему известно, но отнюдь не всегда. Люсьен ещё до конца не понимал, как это работает. Задействует ли Система весь потенциал его мозга, и, в таком случае, то что она показывает ему, он сам уже знает, просто не осознаёт, или же происхождение этой таинственной надстройки в его разуме имеет иное происхождение? И если верен второй вариант, остаётся не ясным, что за сила даровала ему этот козырь в рукаве. Был ли он в игре, не важно, погибнув в реальности, или же оказавшись прикованным к больничной койке, или оказался в другом, настоящем мире, каким–то образом перенеся с собой в новую жизнь этот загадочный гаджет для мозгов из прошлой жизни?
Люсьен не знал. И от ответа на этот вопрос зависело вообще всё.
Решив не откладывать дело в долгий ящик, Люсьен шустро закончил все свои невеликие детские дела в саду и кузне, после чего отправился прямиком к дому Старой Дженни. Ему нужно было знать, маг он или нет.
Прожив несколько лет в Гаркене ему, как и всем жителям, было хорошо известно, где искать такую насквозь понятную и знакомую, однако в глубине души странную и таинственную знахарку. Болтали, будто–бы в лунные ночи она улетает из своей избе верхом на метле на ведьмин шабаш, где они все вместе, бесстыдно нагие, танцуют до рассвета прямо на костях украденных детей, пьют лунный свет и мажут губы густой, черной жертвенной кровью. Там, на далёкой Ведьминой Горе они клянутся в верности Пеклу и венчаются с Троем, даря свои осквернённые злом утробы Князю Проклятых.
Об этом шёпотом рассказывают по вечерам, когда так уютно потрескивает пламя в печи, и семьи, уставшие от забот, проводят время вместе. Сколько тут правды — одним Святым известно. Люсьен был готов проверить это на своей шкуре.
Избушка знахарки располагалась на самом отшибе деревни. Крепко сбитое здание стояло прямо и прочно, словно уйдя корнями глубоко в землю, и выглядело ухоженным и пригожим. Чувствовалась хозяйская рука. Старая Дженни не занималась домом сама, у неё были другие дела, но она исправно платила, чтобы люди держали избу и сад перед ней в порядке.
Перепрыгнув через калитку, Люсьен на секунду ощутил… нечто. Словно его души на мгновение коснулись чьи–то прохладные пальцы, будто проверяя, после чего отдернулись. Будто ничего и не было.
Мальчик передернул плечами. Ему вдруг до мочи захотелось бежать без оглядки, лишь бы оказаться подальше от Старой Дженни, совершенно неожиданно ставшей такой незнакомой и опасной. Переборов секундный порыв трусости, он перешагнул порог, уверенно постучав в массивную дубовую дверь.
Налетевший ветерок взлохматил его волосы, забираясь под рубаху, оставив после себя мурашки на коже.
Долгое время ему никто не отвечал, и он уже было решил, что хозяйки нет дома, как вдруг дверь резко отворилась, чуть не заставив позорно вздрогнуть. Знахарка стояла прямо перед Люсьеном, уперев узловатые руки в бока и сощурив большие темные глаза.
— Здравствуй, Старая Дженни! — мальчик махнул рукой. — Тебе помощь не нужна?
Знахарка молча стояла, склонив голову набок, с интересом рассматривая мальчика, будто забавную зверушку.
— А ты наглец, Ларс Берсар, — старуха разразилась каркающим смехом. — Совсем как твой дед. Да, пожалуй, ты можешь мне подсобить. Заходи.
Посторонившись, она сделала приглашающий жест. Люсьен шагнул внутрь избы с показной уверенностью, которую внутри не ощущал. Перед мысленным взором пролетели десятки сказаний из прошлой жизни про лесных ведьм, и несколько историй уже из самого Амора. Парочку из них даже любят рассказывать друг–другу мальчишки из Гаркена, желая напугать до колик в печенках. Старая Дженни понимающе усмехнулась, и Люсьен покраснел от своих мыслей.
