Или, может, ей хотелось снова поцеловать Итана.
Второй раз за эту ночь Дафна сказала не то. Итан отпрянул от ее слов, и гнев – или, возможно, боль – исказил его черты.
– Нечестно играешь, Дафна, – тихо сказал он. – Сама знаешь, не так я тебя хочу. Не так.
Прежде чем она успела поспорить, он схватил ее за запястье и проложил путь через переполненный танцпол. Дафна оглянулась на Саманту, но та, казалось, едва заметила ее исчезновение. Они свернули за угол и прошли мимо бара, где стояли бокалы с шампанским. Дафна остро осознавала, насколько узок коридор, как близко она к теплому телу Итана.
– Куда ты меня тащишь?
– Ты не захочешь выходить через парадную дверь. Там слишком много людей с телефонами, поверь мне.
– Я никому не верю. – Дафна была достаточно пьяна, чтобы признать истину. Единственными людьми, которым она когда-либо доверяла, были ее родители, и даже им Дафна открывалась лишь наполовину.
– Я знаю, – тихо сказал Итан.
Она оставила протесты, когда прошла мимо зеркала, что висело на стене. Там, где полагалось находиться отражению Дафны, появилась какая-то незнакомка: пустое лицо с запавшими глазами и тяжелым, грязным макияжем. Ее волосы развились и влажными вялыми прядями лежали на плечах.
– Я не могу туда выйти, – сказала она тихо, почти про себя. Иначе ее фото завтра утром обойдут все таблоиды.
– Все нормально; я вызвал тебе такси.
– Такси? – Водители такси не всегда заслуживают доверия, особенно те, что забирают людей с подобной вечеринки.
– Заплатишь наличными, не волнуйся. – Итан дал ей пластиковую маску в стиле Марди Гра, на которой было написано: «С Новым годом!» – Надень ее, если паранойя замучила.
Дафна нацепила маску на лицо и повернулась к Итану.
– Не знаю, почему ты мне помогаешь, но спасибо, – сказала она, изобразив столько достоинства, сколько смогла.
– Может быть, я знаю, каково это – жить с разбитым сердцем, – хрипло сказал он.
У Дафны перехватило дыхание. Она не могла понять выражение лица Итана. Он смотрел так, словно у нее не было от него никаких секретов, как будто мог видеть сквозь золотой пластик маски, через вторую маску – ее идеальное лицо – и еще дальше, сквозь кожу и мышцы вплоть до липкого болота амбиции. Ничто из этого его не беспокоило.
Итан кивнул напоследок и отправился обратно на вечеринку.
Пока он шел, глаза Дафны задержались на его затылке, между линией волос и воротником рубашки. Она знала, что не должна так смотреть на Итана. Но это уже не имело значения, теперь, когда между ней и Джефферсоном все кончено.
Вот только… кончено ли? Действительно ли она была готова признать свое поражение?
Дафна закрыла глаза и прислонилась спиной к стене, перебирая различные варианты. Ощутив внезапную вспышку вдохновения, она улыбнулась.
Игра между ней и Ниной не закончена, пока у Дафны остается еще хотя бы один ход.
На следующей неделе Беатрис проснулась, оттого что Коннор потягивался, лежа рядом. Утренний свет проникал через занавески ее спальни, отбрасывая жемчужное сияние на обои из слоновой кости, бледно-голубой ковер, пенистые кружевные подушки. Когда Беатрис впервые переехала сюда из детской, то обычно представляла, что засыпает в облаке.
– Не уходи, – взмолилась она и инстинктивно потянула его назад, чтобы прижаться к нему. Она зарылась глубже в свои одеяла с вышитым в углу королевским гербом.
– Еще пять минут, – прошептал Коннор в ее волосы. Он не стал напоминать ей, насколько это опасно. Оба знали о рисках.
Они тайком встречались с той ночи в Монтроузе. Беатрис хотела, чтобы снежная буря бушевала неделями, хотела, чтобы она и Коннор все еще были там, спрятавшись от остального мира. Но на следующий день открыли дороги, и у нее не оставалось иного выбора, кроме как отправиться в Теллурид, на ежегодную новогоднюю вечеринку ее семьи – и к Тедди.
Придя на праздник, Беатрис тихонько коснулась пальцами руки Коннора: быстрое, легкое напоминание, что она – его. Он лишь слегка стиснул зубы при появлении Тедди. А еще всю ночь бросал на нее собственнические взгляды с другого конца комнаты.
Жизнь Беатрис теперь поделилась на две части. Была публичная личность, которая ходила на мероприятия с Тедди и механически выполняла свои обязанности наследницы престола.
И была та, что лелеяла украденные мгновения с Коннором.
Он пробирался в ее комнату каждую ночь после смены караула и снова уходил на рассвете. Они делали не все, но в последнюю неделю Беатрис почти не спала. Однажды она предложила прийти к нему в комнату, но Коннор наотрез отказался. Если кто-то поймает его возле ее комнаты в неурочные часы, он, по крайней мере, сможет дать правдоподобное объяснение. У наследной принцессы не было ни единой причины находиться в коридоре для персонала на третьем этаже.
Каждое утро Коннор задерживался на одну или две минуты дольше, и оба растягивали ночь так, словно не могли вынести разлуки.
Они часами обсуждали все на свете, кроме одного – безумства, которое творили. Как будто оба думали, что могут так встречаться и дальше, если не упоминать об этом вслух.
