Когда принцесса вышла из своей гостиной в джинсах и темно-баклажановом свитере, гвардеец стоял в коридоре, как будто только что явился на службу.
– О-о, Коннор, – протянула она. – Не проводишь меня в офис отца? – Он кивнул и зашагал рядом с ней. – Кажется, я узнаю эту униформу, – небрежно добавила Беатрис. – Не она ли была на тебе вчера?
– Я заставлю тебя заплатить за это, – сказал Коннор. Его взгляд все еще был устремлен прямо вперед, но рот изогнулся в улыбке.
– Жду с нетерпением, – ответила Беатрис и довольно заметила, как Коннор чуть не споткнулся.
Когда они достигли входа в кабинет Его Величества, Коннор отошел в сторону и встал напротив телохранителя ее отца. Беатрис постучала в двойные двери, дождалась приглушенного отклика и распахнула створки.
Это всегда была ее любимая комната во дворце, сплошное тепло и темное дерево. В паре массивных книжных шкафов хранилась личная библиотека отца, в основном тома по истории и праву в кожаном переплете, хотя где-то между ними прятался и триллер в мягкой обложке. На стене сверкала панель биобезопасности.
Перед окном стоял королевский стол, сделанный из тяжелого дуба и обитый кожей. Его поверхность была усеяна бумагами и официальными запросами. Церемониальная позолоченная перьевая ручка, которой король подписывал все официальные законы, договоры и переписку, покоилась на своей подставке.
Папа сидел на кожаном диване у камина, держа на коленях старый фотоальбом. В поведении короля было что-то странное. Беатрис тихонько села рядом.
– Извини, что вызвал тебя так рано. Я не мог уснуть, – признался отец. – Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, и это не может больше ждать.
– Хорошо, – неуверенно ответила Беатрис.
Он передал ей альбом.
– Самый счастливый день моей жизни. Кроме того, когда я женился на твоей маме.
На странице были фотографии из больницы Святого Стефана, сделанные в день ее рождения: крупные планы Беатрис с крошечными сжатыми кулачками, завернутой в белое шерстяное одеяло, и семейные фотографии на ступеньках снаружи.
– Отличные снимки. – Беатрис никогда не переставала удивляться, как великолепно выглядела ее мама сразу после родов. Королева решила надеть при выписке свои старые до-беременные джинсы просто потому, что смогла.
– Мы с твоей матерью были в полном восторге, – продолжил король, его взгляд смягчился. – Мы держали на руках прекрасное существо, которое принадлежало нам, и все же было ясно, что ты принадлежишь и всем остальным. В тот день у больницы люди просто с ума сходили, Беатрис. Даже тогда Америка обожала тебя.
Беатрис нравилось, когда папа так улыбался. Когда он переставал быть королем и снова становился ее отцом.
Она продолжала листать страницы – фотографии из школы, из сада, где Беатрис уснула на коленях у матери во время государственного обеда.
– Почему ты вдруг решил их пересмотреть?
– Просто… навеяло, – размыто ответил отец. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть.
Он прошаркал к столу и вернулся с книгой в потертой тканевой обложке. Страницы были морщинистые и желтые и отчетливо пахли старой бумагой. Беатрис с любопытством открыла том на первой странице.
«Американская конституция» – гласила надпись жирными печатными буквами.
Кто-то подчеркнул первый абзац:
Король, король – повторялось снова и снова. Отцы-основатели никогда не предполагали, что женщина может управлять своим народом.
Беатрис сделала себе мысленную пометку пересмотреть текст, чтобы вместо этого было сказано «суверен».
– Это копия принадлежала твоему деду, а потом перешла мне. Кое-где на полях ты найдешь некоторые наши пометки. Надеюсь, ты будешь основываться на ней, – сказал папа странным тоном. – Быть монархом – это одинокая работа, Беатрис. Если у тебя возникнут вопросы, когда меня уже не будет рядом, пообещай мне, что станешь искать ответ здесь.
Обычно он не вел таких печальных бесед. Однако в этом и заключалась самая странная часть обязанностей наследника трона: они всю жизнь посвящали обучению работе, которую могли принять на себя только после смерти отца.
– К счастью, до этого еще далеко, – твердо сказала Беатрис.
Король уставился на кольца на своих сложенных руках.
– Не уверен.
Ее сердце пропустило удар.
– О чем ты?
Когда отец поднял голову, все черты его лица были отмечены скорбью.
– Беатрис, мне диагностировали рак легких в четвертой стадии.
